Книга Обычная история, страница 68 – Юлия Резник

— И что? Ты совсем-совсем не могла приехать, да? — во взгляде Сашки мелькает совершенно не детский вызов. Я на мгновение теряюсь.

— Совсем никак. Да. Но это в прошлом, Саш. Вот, кстати, мой дом.

— И балкон твой?

— Угу, — бурчу я, невольно скосив взгляд на крузак Валеева, стоящий чуть ниже по дорожке. Собирается выезжать? Наверное.

— А почему ты не посадишь цветы?

— А надо? — хлопаю глазами.

— Конечно! Будет красивее. Можем поехать в магазин и купить саженцы. Я помогу тебе выбрать.

Заставляю себя улыбнуться и потрепать Сашку по макушке. Почувствовать, сука, хоть что-нибудь, кроме отупляющего равнодушия. И, кажется, мне действительно удается поймать за хвост какую-то искру, но она тут же гаснет.

— Кажется, я видела на кассе в нашем супермаркете несколько горшков роз, — хмыкаю, пропуская Сашку в квартиру. — Как тебе? Там твоя комната… — машу в сторону коридора.

Сашка вроде бы оживает. И уже не косится на меня с таким подозрением, как раньше. Но боже, сколько душевных сил уходит на то, чтобы поспевать за ее стремительно сменяющими друг друга эмоциями, демонстрируя вовлеченность. Кажется, у меня столько и нет…

Я слишком рассеянна. Так и не понимаю, нравится ли Сашке ее комната. И ужин, на который мы идем в кафе. Кажется, она все съедает. Я же без особенного аппетита ковыряюсь в тарелке. К счастью, ближе к окончанию трапезы Миша сообщает, что они с Ричем уже выходят из дома. Весь путь, что мы проделываем им навстречу, Сашка скачет на одной ноге и что есть силы вытягивает шею, чтобы, наконец, разглядеть ретривера. А когда тот все же появляется, с визгом бросается к псу.

— Познакомься, Саш, это мой друг и шеф — Михаил Кириллович. Миш, это моя дочь. Это она наградила тебя ветрянкой.

— И вас тоже? — Сашка в неприкрытом ужасе распахивает глазища. — Извините!

— Да ничего. Кто ж знал, что все так будет? — обаятельно ухмыляется Миха. Дочь кивает, тут же переключаясь на Рича. Гладит его между ушей, что-то с восторгом щебечет…

— Ты как?

— Нормально, — пожимаю плечами.

Вру, конечно. Но я уже привыкла всех обманывать.

— Классная у тебя малая.

— Да-а-а.

— Фигура твоя. А лицом… — Миша закидывает мне руку на плечи.

— Лицом на папу больше похожа. — Мягко высвобождаюсь. — Не надо, Миш.

— А что так?

— Лишнее.

Кэт

Это чистая шизофрения. Я точно не в порядке. И вполне осознаю, что, наверное, мне нужно обратиться за помощью. Но почему-то когда дело доходит до моих ежедневных встреч с психологом, я только еще старательнее отыгрываю роль вполне довольной жизнью барышни, которую взялась играть для посторонних, опасаясь, как бы меня, такую ущербную, не выкинули из проекта.

В реальности все делится надвое. С людьми я одна. А наедине с собой совершенно другая. Здесь, отгороженная от всех и вся, я могу перестать притворяться… живой. Могу не тратить силы на абсолютно никому не нужные процедуры: могу не мыться, не есть, не чистить зубы, вообще не вставать с кровати. Могу ни с кем не говорить. Могу в острых приступах мазохизма перечитать переписки бывшего с его ушлой шлюхой, пересмотреть их фотографии и редкие видео, на которых, правда, преимущественно запечатлена Сашка.

Они на море. Судя по видам — в Греции, но точно я не знаю, потому что не спрашивала. Когда после первого Сашкиного визита ко мне Реутов сообщил, что у них запланирован отпуск, я восприняла их отъезд едва ли не с облегчением. Слишком плохо мне было, слишком мало сил у меня оставалось на дочь. Я столько времени провела, мечтая о том, как мы снова будем вместе… Столько, блин, времени! А когда это стало возможным, не почувствовала практически ни-че-го. Если только чувство вины за неспособность выжать из себя радость. Вины такой силы, что я под ней горбилась и сжималась.