Книга Моя по умолчанию, страница 15 – Юлия Резник

— Так что там с моими вдруг проснувшимися отцовскими чувствами?

Я не вижу смысла ходить вокруг да около, поэтому, смело глядя ему в глаза, интересуюсь:

— Насколько ваш интерес к моей персоне завязан на них? А насколько – на вашем личном интересе…

— К вашей персоне?

— Вот видите. Все вы понимаете. Так что?

— Да ты вроде тоже неглупая. И наверняка знаешь, какое производишь впечатление. Нравишься ли ты мне? Да. Радует ли меня это? Не очень. С другой стороны, для нашего сына будет лучше, если мы поладим. А если мы поладим во всех отношениях, у него будет полноценная семья.

— А вы не романтик, Георгий.

— Ты на пятом месяце. Нет времени ходить вокруг да около. Сразу прыгать ко мне в койку я тебя не прошу. Ты сама завела эту тему. А вот присмотреться получше друг к другу было бы неплохо. Вдруг ты мне разонравишься при более тщательном знакомстве? – он шутит. Он, конечно же шутит, и я это понимаю. Но все равно – как же дико, как же это все ди-ко! И неромантично совсем, да. Зато обезоруживающе честно. Как я люблю.

Воспоминания прерывает шум открывающейся двери.

— Это я, Данаюшка Васильна. Вот ваша матча! – в руки мне сунут высокий картонный стакан. – Угадайте, кто поджидает нас у выхода.

— Господи, а что, еще не все разошлись? – от мысли, что сейчас мне, ко всему прочему, придется задержаться, чтобы раздать автографы, сводит зубы.

— Да так. Еще несколько человек болтается. Но я не про них! Там Астахов! С букетище-е-ем. Наверное, все розы в округе скупил. Хотела его сначала по мордам отходить этим веником. А потом подумала, что он же не виноват. Правда? А тут еще эта его… горилла.

— А что он? – тянусь к брелоку, напрочь забыв о том, что отдала машину в ремонт.

— На свидание меня зовет. Вот болезный. Как будто я дура последняя и не понимаю, зачем ему это.

— Зачем?

— Конечно, он надеется разнюхать что-нибудь о вас.

— Ну, если так, переживать мне не о чем, правда? Ты же ничего ему не расскажешь. Зато сможешь на халяву поесть. И выпытать что-нибудь про Астахова.

— А это идея! – Нюта хлопает в ладоши и коварно смеется. – Он такой тупой, что наверняка даже не поймет, что я обвела его вокруг пальца.

— Не стоит недооценивать противника, – вздыхаю я. – Ну, что, пойдем?

— А с Астаховым чего делать?

— Не знаю. Буду решать по обстоятельствам, – отмахиваюсь я и выхожу из гримерки. В театре еще полно народа. Хотя уже одиннадцатый час. Прохожу по извилистым знакомым коридорам. Выхожу на улицу. И сразу замечаю его высокую фигуру.

— А где же букет? – вздыхаю.

— В машине. Пока тебя дождешься, все цветы замерзнут.

— Так не ждали бы.

— А домой тебя кто отвезет?

Резко торможу.

— Ты что, устроил за мной слежку?

— Ты сама сказала, что оставила Мерс на станции. Так мы поедем? Или будем тут стоять?

— В гости не приглашу. Поздно, – сощуриваюсь я.

— Ничего. Я это как-нибудь переживу.

Георгий

И ведь не соврала. Не позвала. В гости. Утешаю себя тем, что я бы все равно не пошел. На дворе, считай, ночь. Я не спал толком хрен его знает, сколько времени. И до того, как узнал, что скоро стану отцом во второй раз, и уж тем более после. Все свободное время, стыдно сказать, я трачу на просмотр фильмов. Тех фильмов, в которых снималась Даная, естественно. А снималась она, надо заметить, много где. И в популярных отечественных картинах, и во всяком артхаусе, и даже в нашумевших больших проектах, снятых на западе. Мне кажется, я видел Данаю любой. Ее способность перевоплощаться поражает. Я абсолютно и совершенно заворожен. Я очарован. Гоню коней и, наверное, тем самым все порчу. Но не могу. Банально не могу держать при себе руки. Касаюсь ее волос, а они мягкие, как пух. Заправляю за ухо соболиную прядь.