Книга Моя по умолчанию, страница 4 – Юлия Резник

— Вот, Данаюшка Васильевна, разве не об этом я вам говорю? Совсем в столице люди озверели! Бегут, ничего перед собой не видя. Хватают! – бросает на Макса злой взгляд через плечо. – Торопятся. И вы туда же. Разве можно столько работать? Все боитесь не успеть… – причитает девчонка, опускаясь перед Данаей на колени.

— Нюта, ну правда, не стоит так волноваться. Я в абсолютном порядке. Поднимайся.

Да уж, картина – закачаешься. Видно, что девчонка благоговеет перед своей старшей подругой. Впрочем, какое мне дело до их странных отношений? «Ну, все. Отомри, Астахов. Стоишь, как какой-нибудь придурок, открыв рот. Тебе вообще не до дел сердечных», – убеждаю себя, а вот ведь чудо – все равно не двигаюсь с места.

— Ну, что вы стоите? Загораживаете весь проход! Билетов на спектакль у нас нет. Или вам автограф?! – оборачивается ко мне Нюта. На фоне исключительной красавицы Данаи Нюта выглядит нелепым нахохлившимся воробьем. Но таким, что за своего птенца не побоится и на ястреба броситься. – Вот, Даная Васильна. – воробей лезет в безразмерную сумку. – Подпишите уж, и пойдемте к врачу! До спектакля три часа. Можем опоздать к гриму. А вам еще нужно отдохнуть.

Даная как-то растерянно глядит на свою фотографию. Потом пожимает плечами, быстро-быстро что-то на ней записывает и протягивает мне. А я, надо заметить, все еще дико туплю.

— Эм… Спасибо.

— Пожалуйста. На спектакль и впрямь билеты разгребают за полгода, – ее улыбка выглядит извиняющейся. И в то же время какой-то понимающей, что ли? Будто она с такой идиотской реакцией, как у меня, встречается по сто раз на дню.

Даная грациозно поднимается со своего места. Кивает. И обойдя меня по дуге, устремляется за своей… а хрен его знает, кем там ей доводится эта Нюта.

— Да отомри ты уже, – ржет Макс.

Я киваю. Отбрехаться бы от него… да как? Утыкаюсь во всученную мне фотографию.

— Она какая-то актриса, что ли? – туплю до последнего.

— Ты че, Георгий Святославович, с дуба рухнул? Это же Даная Дадина. На нее все худо-бедно толковые режиссёры молятся.

— Что ж. По крайней мере, у меня есть ее автограф, – хмыкаю я, направляясь к выходу. Наваждение постепенно сходит на нет, выветривается на ноябрьском морозе. Я усаживаюсь в машину и возвращаюсь в свою перевернувшуюся вверх ногами реальность.

Даная

— А он ничего так, да, Даная Васильна? – ухмыляется Нюта, демонстрируя острые выпирающие клыки. Они добавляют ее облику что-то воинствующее. Как и разноцветные рваные пряди волос, уложенные торчком при помощи щедрой порции лака. Но на деле более доброго, душевного человека, чем эта девочка, я не знаю.

— Кто? – обвожу взглядом совершенно пустой кабинет.

— Этот, – беспокойные руки Нюты взмывают вверх и расходятся на приличное расстояние. Будто нащупывая контур плеч оставшегося где-то там, за дверью, мужчины. Действительно очень широких плеч, надо заметить. Рассеянно улыбаюсь. Нюта – молоденькая и неопытная. Я же в своей профессии встречала столько красивых мужчин, что в какой-то момент их совершенство абсолютно перестало меня трогать. Да и не совершенен он… Этот тип. Его лицо я рассмотрела сразу. Как у любой профессиональной актрисы, у меня цепкий внимательный взгляд, который здорово выручает в работе. Это уже рефлекс – залипать на людях, перенимая их эмоции, мимику, жесты. В конце концов, я никогда не знаю, в кого мне придется перевоплотиться для новой роли. И все подмеченное когда-то может здорово пригодиться потом.