Книга Моя по умолчанию, страница 55 – Юлия Резник

— Налью нам вина.

— Если только немного. Алкоголь мне нельзя.

— Я в курсе. – Георгий глядит на меня насмешливо, мол, это ты – еще девчонка неопытная. А я – взрослый дядечка, уже и не через такое проходил. Ну и ладно. Подумаешь! Мне нравится даже эта его снисходительность. Я и впрямь впервые за много-много лет чувствую себя молодой и глупой. Рядом с ним.

— Ну, за деда!

— Неожиданно, но давай.

— Почему неожиданно?

— Это первый твой тост после нашей свадьбы, – дую губы.

— Нет! После нашей свадьбы было много-много тостов. А этот тост – первый после брачной ночи. А кого, как не деда, мне за нее благодарить?

— Что-то я не улавливаю логики.

— А до меня, наконец, дошло, что задумал этот хитрец, наложив на нас епитимью воздержания. Ожидание сделало эту ночь особенной…

— Ну, нет. Отец Алексей точно о таком не думал.

— Ты его плохо знаешь, – усмехается мой муж.

— Он – священник, – терпеливо поясняю я, как будто для Астахова это – сюрприз.

— А еще – он большой хулиган. И мудрейший из всех живущих. Ну, дед! А я-то, признаться, так на него злился! А сейчас готов расцеловать. Оно того стоило.

— Хм…

— Что?

— Я-то наивно думала, что это ты так хорош. А тут, оказывается, все дело в воздержании.

— То, что я хорош, это бесспорно, – оскаливает зубы в хищной улыбке Астахов. – Ну? Чего молчишь?

— А что говорить?

— Ты хорош, о, мой любимый муж.

— Ну, не знаю. Я, кажется, не распробовала.

— Не распробовала? Ах ты ж… Ах ты ж… Нимфоманка!  – Георгий резко меняет положение и, нависнув надо мной, заставляет откинуться на спину.

— У нас всего-то два раза было, – специально его подначиваю, ощущая в горле ненормальное распирающее счастье.

— Мне сорок три года, женщина! – в противовес собственным же словам, Жорка прижимается ко мне вполне рабочим инструментом. О-йо. Мне же и самой не восемнадцать! Я просто хотела его раздразнить… А теперь, похоже, придется расплачиваться.

Астахов соскальзывает взглядом на мою вздымающуюся грудь. Черты его лица заостряются, становятся хищными.

— Жора… – пищу я.

— Поздно. Ты нарвалась, Астахова.

— Не помню, чтобы я меняла фамилию, – задыхаясь, бормочу я,  потому что его губы уже там… на вершинке. И зубы там, и язык. А если уж я нарвалась, то и терять нечего.

— Меняла–меняла, – отмахивается нетерпеливо. – Мы же поженились. – И снова возвращается к прерванным было ласкам.

— Погоди! – упираюсь ладонями ему в грудь.

— Ну, что такое?

— Ты же не серьезно? Про фамилию.

Он садится, глядя на меня из-под нахмуренных бровей. Я приподнимаюсь на локтях. И все, вроде бы, как и секунду назад – в окна метет снег, трещат дрова в камине. И не так. Потому что и моя голова трещит. Взрывается. Под этим его тяжелым немигающим взглядом.

— Почему несерьезно? Более чем.

— Но как? – обнимаю себя за предплечья, почему-то сейчас мне совершенно не хочется разгуливать перед ним голой. И уязвимой. – Для этого ведь нужно мое согласие. Нужно заполнить какие-то документы… – замолкаю, уже понимая, как наивны мои слова.

— Считай, что я избавил тебя от лишних хлопот.

— Ты меня даже не спросил.

— О чем?

Нет, это даже поразительно. Он действительно не понимает, что для кого-то его фамилия – вовсе не дар, ниспосланный свыше.

— О том, хочу ли я этого. А ведь я не хочу, Жора.

— В каком смысле не хочешь? Мы семья.