Книга Моя по умолчанию, страница 52 – Юлия Резник

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Не такая уж я и молодая. Мне тридцать два! – Даная отнимает ладошку и сцепляет руки в замок перед собой.

— Но когда ты решилась на процедуру, тебе было меньше тридцати, – справедливо замечаю я.

— Меня заставила подруга. Лена Верещагина. Видишь ли… У нее слишком поздно обнаружился рак. Яичники убрали, матку. Она лишилась возможности иметь детей и очень болезненно это переживала. А у меня наследственность тоже не очень хорошая. Вот Лена и настояла, чтобы я позаботилась об этом на будущее.

— Заморозила яйцеклетки?

— Ага. Но я пошла дальше. – Даная пожимает плечами. – Заморозила эмбрион. Мне тогда показалось это хорошим решением. На которое я бы потом вряд ли решилась. Лена умерла через полгода. Потом, еще через месяц, ушла моя мать. Я возвращалась домой, в одиночество, уставшая, как собака, выгоревшая абсолютно, и даже себе не могла объяснить, зачем мне это все. Ради чего? Ответ пришел. – Даная касается живота. – Но не сразу. Я ужасно хотела дочь!

— Ну, простите, – ухмыляюсь.

— И ни капельки тебе не жалко, – вздыхает она.

— Что есть – то есть, – уже в открытую смеюсь. – Но мое предложение насчет дочери в силе.

— Ну, не знаю. Это не так легко.

— Почему? – сощуриваюсь.

— Потому что из-за графика съемок свою беременность я должна планировать минимум чем за год. А лучше за два.

— Значит, ты вписала Ваньку в график за два года?

— За год. Постой… А почему Ваньку? Ты что, ему уже и имя придумал, меня не спросив?

— Почему бы и нет? Назовешь дочку.

— Которой у нас и близко не предвидится?!

— Если ты впишешь ее в свой график уже сегодня, она станет почти реальной.

Я, кажется, сегодня смеялся больше, чем за весь прошедший год. Да-да, я уже вспомнить не могу, когда в последний раз ощущал себя настолько счастливым. И все благодаря ей. Такой красивой, что у меня перехватывает дыхание. Такой… родной?

— Кстати, мы приехали.

— Мы будем не одни? – интересуется Даная, завидев свет в окнах на первом этаже.

— Одни-одинешеньки. Я просто попросил кое-кого прибраться к нашему приезду и приготовить ужин. Пойдем…

— Опять есть? Мы же только из ресторана.

— Ничего. Я так тебя измотаю, что поужинать непременно захочется.

Даная резко тормозит. Медленно оборачивается. В свете, льющемся из окна, кружат снежинки и оседают на ее шикарные волосы.

— Ты – провокатор, Астахов.

— Еще какой.

— Ну-ну… Посмотрим, так ли ты хорош в деле, как на словах. – Даная задирает нос и, стуча каблучками по расчищенной от снега тротуарной плитке, шагает в дом. Что ж… Я, похоже, нарвался. Теперь действительно нужно не ударить лицом в грязь. Да только с чего я решил, что так хорош?! Если до нее никогда не экзаменовался? – Ну, ты откроешь дверь? Или как?

Догоняю жену. Жену! Подумать только. Достаю из кармана ключи и проворачиваю два раза в замке. Старая дедовская дача встречает нас ароматом хвои, мандаринов и легкого дымка.

— Ой, здесь уже все украсили! И елка, смотри, как красиво!

— Я подумал, тебе это понравится. Пойдем, покажу спальню.

— Вот так сразу?

Черт возьми! Она точно потешается, чувствуя мое волнение.

— Сразу я пойду в душ. И тебе советую. У нас их здесь два. Так что очереди не возникнет.

Затаскиваю наш чемоданчик на второй этаж. На кровать стараюсь не смотреть. Я так этого хотел, что теперь боюсь оплошать. Обкончаться, как последний придурок. Вот будет смех!