Онлайн книга «Титановый король»
|
Раз. И я будто выныриваю из болота. Два. Я ракетой взвиваюсь ввысь, преодолеваю притяжение земли и выхожу в открытый космос. Три. Я в эпицентре большого взрыва. Меня складывает пополам ударной волной, меня ломает, крошит, перемалывает… Бедра с силой толкаются вверх, и я надолго застываю в таком положении, касаясь постели лишь затылком и пальцами ног. А потом падаю, опрокидываясь с небес в одеяла. — Прости… — Ничего, – шепчет, – ты как сам? — Нормально. Ужасно хочется спать… — Тогда спи. Я побуду рядом. ГЛАВА 32 Дина Меня будят поцелуи. Они цепочкой тянутся вверх по моим ногам к кромке сбившейся во сне футболки. Горячий язык рисует влажную черту. Большие пальцы неспешно поглаживают выступающие кости на бедрах. Сквозь сон я тихонько вздыхаю и развожу ноги, открываясь, как будто это и впрямь возможно, что он примется ласкать меня… там. Край футболки задирается выше. Руки смещаются на юго-восток, Фед касается петельки клитора пальцем, несколько раз обводит по кругу и следом все же пускает в ход самый кончик языка. Настороженно пробуя. — А-ха-х, – вздыхаю я, подкидывая бедра, приподнимаясь на локтях. – Федь… Что ты делаешь? — Ты не кончила. Я это исправляю. Ну, допустим, в самом начале наших отношений я тоже не кончала. Но тогда его это не волновало. Что-то изменилось с тех пор? Заглядываю Феду в глаза, комкаю в руках простынь… Мне так хорошо, но я не уверена, что ему сейчас нужно... это. Слишком много в нем боли. С чего? Кто бы мне сказал! — Федька… – задыхаюсь, когда он задевает особенно чувствительное местечко. — Прости меня за испорченный вечер. — Ла-а-адно. — И спасибо большое за то, что не прогнала, когда… — А-ха-хах… Господи, он перестанет болтать? Нельзя же так! Я через силу размыкаю судорожно сжавшиеся на простыне пальцы и обхватываю его голову. Язык Феда становится настойчивее, нахальней, забирая максимум моего внимания. И поэтому я пропускаю, банально пропускаю момент, когда он задирает футболку полностью. — Твою мать. Что это? Я выныриваю из вязкого марева удовольствия. Сразу как из бани в прорубь. — Извини. Я немного забылась. – Голос задушен желанием. Я пытаюсь одернуть одежду, но Фед не дает. — Что это? Похоже на… — Послеоперационный шов. Чем, собственно, это и является. Если тебе так отвратительны мои шрамы… — Да при чем здесь это?! Я… – Фед растерянно проводит по голове рукой, – не могу понять, как не заметил этого раньше. А что за операция? Как на грех, у меня срабатывает сигнал на телефоне. Время приема лекарств. — Извини, мне нужно отойти. — Черта с два, – он прижимает мое плечо к матрасу ладонью. – Сначала расскажи, что это… — Ты же врач, Фед. Неужели не понял? Он сглатывает. Вскакивает. Начинает метаться по комнате. Сопоставляя в своей голове, как кусочки головоломки, факты. — Пересадка? Я… господи, ты поэтому ничего не ешь толком? И эти лекарства… — Да-да, и они. Фед кивает и вдруг резко останавливается: — Когда это случилось? — В том году, – пожимаю плечами. Пожар внизу живота удалось притушить, но опаленная плоть до сих пор ноет. — Какой же я дурак. – Федор оседает на кровать. Обхватывает голову ладонями. – Тебя поэтому повезли к отцу, после аварии? И анализы… после нашего первого раза… Господи, ты поэтому их сдавала? Что на это сказать? Он все знает и без меня. Я лишь как-то устало пожимаю плечами. |