Книга Странник... мой?, страница 60 – Юлия Резник

— А-а-а! – Архип разрядился, отправляя меня этим выстрелом к звездам. Я и правда отлетела далеко. Поднялась над макушками сосен и елей, выше редких чернильных облаков, мимо тонкого месяца Луны в бриллиантовой звездной крошке…

— Сейчас бы в Макдональдс… – хмыкнул Архип, небрежно опуская меня на матрас. Я, задыхаясь, фыркнула.

— Можем запарить лапшу. Кажется, там оставалась. И чайник, небось, кипит.

— Давай.

— Вообще-то предполагалось, что за мной поухаживаешь ты. Мне нужно… Привести себя в порядок. Ты опять всю меня залил.

— Лады.

— Вот и славно. С тобой так легко поладить.

Архип, который к этому моменту уже вылезал из палатки, замер. Посмотрел на меня как-то странно и провел ладонью по щеке.

Не знаю, ел ли он. Я вырубилась, едва обтершись салфетками. А разбудили меня довольно бесцеремонно.

— Пойдем.

— К-куда?

— Со мной.

— Постой! Мне надо умыться и хотя бы почистить зубы… Ай! – возмутилась я, потому что Сильвестров без разговоров вытряхнул меня из палатки.

— Пока можешь обуться.

— Пока?! – я поежилась на утреннем холоде.

— Быстрей. Такой свет нельзя упустить.

Не-е-ет. Ну, ведь быть такого не могло. Но дальше я шла безропотно. Не пикнув.

— Разденься. И сядь сюда.

— К-как сесть?

— Как удобно. Нет… Вот так сделай, немного наклони голову. И чтобы волосы упали на одну грудь.

— Какое-то баловство.

Но у меня внутри все щекотало от предвкушения. Я тогда еще не знала, насколько он одержимый… Мне нельзя было даже пошевелиться. К моменту, когда Сильвестров, чертыхаясь, заявил, что свет «кончился», я не чувствовала тела. От холода и долгого сидения в одной позе.

— О, черт. Ты заледенела, – как будто только сейчас дошло до Архипа. С перекошенным лицом он бросился меня одевать и отпаивать горячим чаем.

— Нет-нет, даже не надейся. Это все не прокатит, – ухмылялась я, стараясь не терять боевого задора. – Я требую показать, из-за чего я так мучилась.

— Нет.

— Ну, как хочешь. Я тебя, кстати, тоже нарисовала. Получилась такая, – покрутила рукой. – Детская фигня.

— Ты меня рисовала? – обернулся Архип.

— Тогда, в мастерской. Ты не проявил к моей работе никакого интереса, – добавила я, с трудом скрывая дурацкую обиду.

— Просто сам не люблю показывать неоконченные работы, вот и к тебе не лез.

Я моментально сдулась. В этом была своя логика. И даже уважение… Как будто мы с ним были на равных, хотя ясно же, что мне до него – как пешком до Монгольской границы.

— Ладно, считай, прощен. Но когда закончишь, я бы все же хотела увидеть результат. Обещай, что покажешь, как бы там не сложилось?

— Если получится что-то годное, – нахмурился Архип.

— Годное – это что в твоем понимании? Признанное критиками? Так плевать мне на них.

— Ага. Ну, давай есть, что ли, и выдвигаться. Мне еще за Зойкой ехать.

Странно, но чем ближе мы подбирались к дому, тем сильнее отдалялись друг от друга. Казалось, что наша внезапная близость осталась там – в лесу. Заплутала между деревьев. Растворилась в тумане. Исчезла… Словно морок сошел. Вошла в дом – как будто и не уходила. Словно и не было этих двух дней. Самых странных, но самых красивых дней в моей жизни.

— Знаешь, я бы смогла остаться здесь навсегда, – зачем-то сказала я. Архип отвлекся от своего рюкзака, который как раз взялся разбирать.

— Это заблуждение.