Книга Сильная и независимая, страница 25 – Юлия Резник

— Господи, ты чего, Юлька?! Все же вроде свежее.

— Ал, ты совсем дура?! Она перепила. Тащи минералку. Только выпусти газ.

— Зачем?

— Затем. У нее обезвоживание и интоксикация.

Лерка — врач. Не помню, говорила ли…

Дальнейшие события я помню смутно. Кажется, меня раздели, напоили и уложили спать.

Просыпаюсь я в незнакомом месте. Какое-то время туплю, разглядывая шикарную люстру на потолке.

— Проснулась? — заглядывает в комнату… Стася?! Вот же черт! Выходит, мне не приснилось?

— Умоляю, скажи, что твой отец…

— Он уехал. Сразу как приехал врач и заверил его, что ты не собираешься умирать.

— Кошмар. Прости, пожалуйста! Не знаю, что на меня нашло. Я сейчас тоже свалю. Только соберусь с силами. Стоп, какой еще врач?

— Обыкновенный. Капельник. Ляг! И прекрати суетиться. Ты мне не мешаешь.

Застонав, переворачиваюсь на бок. Я тоже человек не бедный, но здесь… Кажется, я впервые лежу на таких простынях. Это и не шелк, и не хлопок — что-то среднее. А как пахнет! М-м-м. Если бы еще не перегар… Нет, с пьянками однозначно надо завязывать. Капельник — дожилась, блин. Кто дальше? Патологоанатом?

— Я тебя так подставила. Как неудобно, боже мой! Вот что он обо мне подумал?

— Кто? Папа? Ну-у-у… Он явно офигел, — тихонько смеется Стася. — Ты бы его лицо видела.

— Не надо! Не рассказывай! А то я сгорю со стыда.

— Да ладно тебе! Папе такая встряска только на пользу. У него ужасно скучная жизнь.

— Какой еще ей быть у миллиардера? — не скрываю скепсиса. — Слушай, а почему мне так подозрительно… нормально?

— Так говорю же — тебя откапали.

— Скажешь, сколько я тебе должна за это чудо.

— Мне? Нисколько. Папулик все оплатил. Дать тебе его номерок? — хитро сощуривается зараза. — Или при встрече спросишь?

— Не уверена, что мы когда-нибудь снова встретимся.

— Почему это? На вторник у нас все в силе.

— Стась, давай ты как-нибудь без меня, а? — умоляю я, жалобно сведя брови домиком.

— Ни за что. Папа не терпит трусости. У тебя есть два дня, чтобы настроиться на презентацию.

— Мне и двух лет не хватит, чтобы забыть вчерашний вечер! Не смогу я сделать вид, что ничего не было. Меня такой пьянючей даже Моисеев не видел — клянусь. А мое замечание про родителей? Господи, какая же я ду-у-ура, — стону, пряча лицо в подушку.

— Ты к себе слишком строга.

— Я вела себя безобразно!

— Ну, с кем не бывает? Я, кстати, думала, что тебя настигнет алкогольная амнезия. Даже удивительно, что этого не случилось — тебе было бы легче.

— Теперь твой отец уверен, что ты связалась с плохой компанией!

— Ну что ты придумываешь!

— Еще скажи, что я не права.

— Нет, конечно.

— У тебя телефон звонит!

Юлька убегает, избавляя меня от подробностей своего разговора с отцом. И бог его знает, почему я уверена, что это именно он. Бр-р-р… Кошмар!

Решительно встаю. Голова немного кружится, но это такая мелочь по сравнению с тем, что могло бы быть, не вмешайся Наумов! Стася права — я должна встретиться с ним лицом к лицу, как минимум чтобы его отблагодарить. В том, что Наумов не захочет вкладываться в проект, где фигурирует мое имя, у меня нет никаких сомнений. Жаль, конечно. Но что уж. Мы живем в том мире, где с тебя непременно спросят за каждый неверный шаг. Я очень хорошо понимаю, что такое институт репутации. И тут, очевидно, я полностью облажалась.