Книга Сильная и независимая, страница 35 – Юлия Резник

Почему-то думала, что Наумов умнее.

— Ты еще здесь? — удивляется Алка, когда я возвращаюсь за стол.

— А где мне быть?

— Где — не главное. Главное — с кем. Куда подевался твой мальчик?

— Вовремя одумался и сбежал.

— Ха-ха, очень смешно, — хихикает Лерка, стреляя глазками мне за спину. Недоверчиво приподняв брови, оборачиваюсь. Данил подходит к нам с двумя бутылочками.

— Как-то плохо ты экономишь. Можно было попросить бармена налить воды из-под крана.

— Зачем, когда можно записать воду на ваш счет?

Мои девочки переглядываются и покатываются от хохота. Он бы не смог им понравиться больше, даже если бы закрыл наш счет целиком, что, конечно же, ему не под силу. Выхода из этой ситуации было два — Даня мог пыжиться, силясь изобразить из себя что-то большее, чем он есть, изворачиваться и лгать, либо сходу обезоружить нас своей честностью. Парень выбрал второй вариант. И он оказался беспроигрышным.

— Присоединяйся, — киваю на богато накрытый стол. Воспользовавшись моим приглашением, Данил непринужденно сует в рот какой-то рулетик. У меня вмиг вылетает из головы, зачем мне изображать из себя холодную и неприступную, если он ничего из себя не изображает… Отпиваю принесенную парнем воду, внимательно разглядывая его лицо. Нос с небольшой горбинкой, глаза слишком яркие для клубного полумрака, улыбка… чересчур уверенная, да, но в этом даже что-то есть.

— Что? — облизывает губы.

— Расскажи, что ли, чем ты занимаешься. Кроме того, что учишься и охотишься за «особенными».

— Охотник — это слишком грубое слово, Юля.

— Каким бы ты его заменил?

— Ценитель? — он усмехается и, чуть склонив голову набок, проходится по моему лицу дерзким взглядом.

— Ценитель. Ясно.

— И музыкант. Да-да, не смотри так. Иногда я пишу музыку.

— Неожиданно. Что-то серьезное?

— Серьёзное в твоем понимании — это что-нибудь типа арий для симфонического оркестра? Нет. Для таких, как ты, то, что я делаю, вряд ли попадает под это определение.

Ох, эта уловка «я пойму тебя лучше, чем ты себя»! Наверное, на девочек его возраста это действует. Но тетки вроде меня… в большинстве своем умнее. И все эти манипуляции мы считываем на подлете. Как там говорят? Я преподавал там, где ты учился? Ну да, ну да… Лучше и не скажешь. Но не обламывать же мальчика, правда?

— И кто же эти… «такие, как я»? — улыбаюсь в стакан с водой.

Он смотрит на меня серьезно, почти задумчиво:

— Те, кто не верят, когда им говорят комплименты, и во всем ищут второе дно.

Вот теперь он попал, да… Почему-то от его слов у меня начинает болезненно пульсировать слева под ребрами.

— М-м-м, как интересно.

— Да нет. Ерунда.

Данил откручивает крышку со своей бутыли и осушает ее до дна. Залипаю взглядом на его горле. Наверное, именно для этого и предназначен весь этот спектакль. Вестись на это нельзя. Или можно, если всем понятны правила игры?

— Ладно, малыш, хватит на сегодня философии. Я хочу танцевать. Девочки, вы идете?

— Нет, я пас. У меня завтра заседание прям с утра. Еще чуть-чуть посижу и буду выдвигаться, — качает головой Алка.

— И мне к восьми, — вторит ей Лера.

В общем, совсем скоро мы сворачиваем посиделки. Смотрю на телефон — второй час.

— Ну, пока, — прощаюсь с девочками. По традиции обнимаемся. Щелкаю сигналкой и, стуча каблуками, плетусь к своей тачке. Что делать с Даней — понятия не имею. Просто чувствую, что он идет за мной. И это… будоражит. Обходим с разных сторон мой Рендж. Вообще гораздо больше мне нравятся седаны. Обтекаемые хищные формы, низкий клиренс. Но когда у тебя сыновья, занимающиеся хоккеем, приходится ориентироваться на совсем другие параметры — практичность, проходимость и большой, очень большой багажник.