Книга Сильная и независимая, страница 38 – Юлия Резник

— Мы идентифицировали нападавшего. Им оказался некто Семен Новиков. Я так понимаю, это имя вам хорошо знакомо.

— Сёма? — теряюсь. — Да, но… Вы уверены?

— На сто процентов. Вы бы сэкономили мне кучу времени, если бы рассказали о его увольнении.

— Я даже в страшном сне не могла представить, что он мог бы такое сделать. Сема — хороший мужик. Да и не увольняла я его. Отстранила только.

— Был… хорошим. Впрочем, я сейчас не об этом. Юля…

— Да?

— Вам нужно озаботиться своей безопасностью. Ориентировка на Новикова уже поступила, но пока мы его не нашли — лучше вам поберечься.

Стоит этим словам прозвучать, как входная дверь открывается. В помещение врывается аромат цветущих неподалеку вишневых деревьев на мощной подложке выхлопных газов. Я оборачиваюсь.

— Он здесь! — пищу в трубку, и это все, что я успеваю сделать. В следующее мгновение Сема грубо выбивает телефон из моих рук, хватает со стола опасную бритву и приставляет к моему горлу. В этот чудовищный момент в мозгу проносится глупая мысль, что от страха, оказывается, действительно можно обмочиться. Чтобы не дать этому случиться, отчаянно цепляюсь за самоконтроль. Борясь с хаосом внутри собственного тела, хриплю:

— Сема… Семочка, ты чего?

— Открывай, давай, кассу!

— Хорошо! Ты только убери это…

Украдкой бросаю взгляд на сверкающее лезвие, которое Сема вжимает в кожу. Я задыхаюсь, но боюсь, что если вдохну поглубже, острый край войдет в плоть. Горло ноет от напряжения, будто это уже случилось. По телу колючими волнами прокатывается озноб.

Поколебавшись, Сема убирает бритву в карман и за волосы оттаскивает меня к стойке администратора. Кусаю губы, чтобы не закричать.

— Давай… Быстро!

Слезы застилают глаза от дергающей боли. Я пытаюсь открыть ящик стола, в котором хранится немногочисленная наличка, но руки так сильно трясутся, что все мои усилия тщетны. Сема окончательно звереет, теряя остатки терпения. С матом отшвыривает меня в сторону, вырывает злосчастный ящик с корнями и вываливает на стол его содержимое.

Тихонько всхлипываю в углу, с ужасом наблюдая за человеком, которому еще недавно доверяла, как самой себе. Не могу понять, что больше терзает душу: страх или чувство несправедливости. Ну, ведь нормальный был мужик, а?! И во что превратился…

— Где остальные деньги?! — рычит, сжимая в руках тысяч двадцать.

— Эт-то все. Т-ты же знаешь, что все рас-счеты у-у-у нас в основном по б-безналу.

В красных глазах Семы мелькает отчаяние, граничащее с безумием. Я думала, что ничего хуже уже не случится, но в следующее мгновение его ярость обрушивается на меня с новой силой. Он подлетает ко мне, опять хватает за волосы и оттаскивает к выходу. Захлебываясь рыданиями, тщетно пытаюсь ослабить его железную хватку. Отбиваться боюсь. Пусть вообще все забирает! Только оставит меня, не трогает…

— К-куда ты меня волочешь? Там люди!

— Иди давай. Снимешь деньги в банкомате. Мне очень надо, Юль…

Почему-то его последняя оговорка заставляет меня еще горше расплакаться. Столько в ней… неожиданно человеческого. Я будто возвращаюсь в те времена, когда мы работали бок о бок, шутили, сплетничали, строили планы… Не подозревая, чем однажды это все обернется.

Сема выталкивает меня за порог.

— Шевелись. И без глупостей, — предупреждает, приставляя бритву мне к боку. Даю себе обещание, если выживу, запретить их в использовании, чтобы ничего не напоминало мне о пережитом ужасе.