Книга Сильная и независимая, страница 46 – Юлия Резник

Мне становится его даже жаль. Это же насколько он был зациклен на собственном деле, что, будучи умным мужиком, так недооценил мое?

— Не буду, Эдик. Я же не сумасшедшая.

— Ладно. Ты правда в порядке? Если что — не стесняйся, обращайся. Я всегда помогу.

Неожиданно. И не сказать, что приятно. В груди вон как щемит…

— А как на мои обращения отреагирует твоя любовь? — иронизирую я.

— Это мои проблемы.

— Конечно. Извини. Мальчикам про нападение не рассказывай. Не надо их волновать. Скажи, что просто захотел побыть с ними.

— Юль, я не дурак.

Сомнительно, но ладно.

— Конечно, нет. Тогда пока?

— Поверить не могу, что все в прошлом…

Плавно убираю трубку от уха и в задумчивости гляжу на экран. Ты же сам от меня ушел… А теперь сокрушаешься? Чудно. И почему-то больно. Почти как в тот раз, когда он признался, что полюбил другую.

— Может, еще помиритесь? — вздыхает Стаська, подперев кулачком щеку. Фантазерка она, конечно. Какой и положено быть в двадцать три.

— Нет. К сожалению, разбитую чашку не склеить.

Стаська закусывает губку. Хочет что-то сказать, но отвлекается на телефон.

— О! Папа…

— Что пишет? — спрашиваю, скрывая интерес под маской равнодушия.

— Что благополучно приземлился, — улыбается девочка, что-то строча в ответ.

— Он куда-то улетел? — выпучиваю глаза.

— Ага. Май ведь. Он на яхте живет с мая по июль. У нас дом в Ницце… Папа обычно оттуда стартует.

Вот как? А я не заметила чемоданов. Уж молчу про то, что он ни слова мне не сказал о своем отъезде.

А с чего ему перед тобой отчитываться, Юлечка?

И правда. Не с чего. Какие глупости! Тогда почему я… как будто сбита с толку? И бок ноет все сильнее.

— Так, знаешь что? Поезжай-ка ты домой. Отлежись, потому что никому не будет лучше, если ты свалишься, — командует Стася, когда я в сотый раз за последние пять минут вздыхаю.

Корчить из себя стахановца, когда мне настолько плохо, нет никакого смысла. В этом и заключается прелесть работы на самого себя.

Все-таки я дурочка. На него даже обижаться нет повода. Мужик поступил по-джентльменски, к его поступкам не придраться. А то, что я успела что-то придумать… Было глупо, хотя и занятно… Ну когда теперь судьба мне подкинет такой шикарный повод? Нет-нет, к Наумову у меня ноль претензий. Даже хорошо, что он, сам того не ведая, щелкнул меня по носу. Это убережет от ошибок впредь.

Заезжаю на перевязку в больницу. Стоя на долгом светофоре, заказываю ужин и набираю мальчиков, коротая время в дороге за разговорами с сыновьями. Они отвлекают от боли и заставляют смеяться, что бы там ни случилось.

Съев свои суши, заваливаюсь в кровать. И тут приходит сообщение от Данила.

«Чего прогуливаем тренировки?»

«У меня медотвод».

«Простыла? Сейчас вся зараза оттаяла».

«Зараза оттаяла еще в марте. А на меня было совершено нападение».

— Это такая неудачная шутка? — тут же перезванивает.

— Нет. Мой бывший парикмахер слегка пырнул меня опасной бритвой.

— Жесть какая-то. Хочешь, чтобы я приехал?

— Нет. Я уже ложусь спать.

— Я просто пытался быть вежливым. Скоро буду.

Наглость Даньки заставляет меня смеяться, отчего в боку только сильнее тянет.

— Как знаешь. Но если меня вырубит, и я не услышу звонка — пеняй на себя.

Данил фыркает, обрывая связь. А мне… Мне правда сейчас совершенно не хочется быть одной. Как-то я совсем расклеилась от мысли о собственной ненужности. Хотя, конечно, эта самая мысль абсолютно бредовая. И я совершенно не собираюсь ставить на себе крест. Просто сейчас такой период, когда мне нужно научиться жить одной. По максимуму насладиться своей свободой, и все такое. Но отчего-то не получается. Меня болтает из крайности в крайность. От одного мужика к другому. Я как сбившаяся с пути яхта, причаливаю туда, куда прибьет ветром. Мне совершенно не нравится это ощущение потерянности. Оно порядком сбивает с толку. Взять хотя бы эту странную ночь с Наумовым… А до этого Саша-пять-сантиметров. Нет-нет, нужно взять паузу.