Книга Сильная и независимая, страница 43 – Юлия Резник

— Конечно! — оживляюсь я, стараясь не выдать неловкости. — Вот, например, говорит Лерка, что вторник — отличный день для переговоров. Мы со Стаськой назначаем на вторник свою презентацию и, уверенные в том, что все пройдет наилучшим образом, блестяще ее проводим.

— От скромности ты, Юлия, не умрешь. — Усмешка Наумова становится шире.

— А что, неправда? — горячусь я, поднимаясь на локте, и… морщусь.

— Болит? — удивительно мягко интересуется он и, к изумлению, легонько касается моего многострадального бока.

— Терпимо.

— Так значит, вашему успеху способствовали звезды?

— Конечно. — Руки он не отводит, и мой голос от этого сипнет.

— А я-то думал, — Наумов сощуривается, и в уголках его губ мелькает почти незаметная улыбка, — о чем-то более прозаичном: бессонных ночах, потраченных на подготовку.

— Это прежде всего!

— Ты же только что утверждала обратное.

— Вовсе нет. Одно другому не мешает. Скорее, способствует.

— Ох, научите вы мне дочь плохому… — сокрушается Наумов, глядя из-под тяжело опущенных век.

— Думаете?

В ответ — тишина. Наумов вырубается прямо посреди разговора. Все-таки интересно, сколько он выпил? И что в этой ситуации делать мне? Попытаться уснуть с ним в одной кровати? Почему нет, если он для меня ее выделил? Но как-то это… странно.

«Не более, чем ваша беседа!» — нудит внутренний голос.

Чего это? Нормально поговорили. Правда, я сомневаюсь, что этот разговор имел бы место, не будь он таким пьяным. Мужики его склада вообще не любят делиться личным. А еще они терпеть не могут, когда кто-то видит их слабость.

Мельтешение в голове усыпляет. Просыпаюсь от того, что в лицо бьет солнце. Наморщив нос, открываю глаза и… удивленно моргаю. Наумов!

— Доброе утро.

— Доброе, — возвращает приветствие тот и встает, отжавшись от кровати, словно это самое обычное утро в его жизни. — Сварю нам кофе.

И все? Никаких комментариев по поводу минувшей ночи? Как предсказуемо.

Наплевав на запрет, плетусь в душ. Уж если злоупотреблять гостеприимством, то по полной программе. В гостевой душевой находится все необходимое — даже кремы в миниатюре. Очень предусмотрительно.

Шипя, обрабатываю бок оставленными на полочке септиками. Мастерю повязку. И закидываюсь обезболивающим. Впереди куча дел. Через час открывается салон, и мне, наверное, нужно как-то объяснить, почему там натоптано… Но мысли никак не хотят собираться в кучу. Я вообще, признаться, думаю не о том.

Робея, плетусь в кухню, откуда и правда доносится умопомрачительный аромат кофе.

— Не знаю, как ты пьешь. Приготовил латте.

Очевидно, потому что именно его предпочитают девочки. Улыбаюсь и усаживаюсь на стул, напротив которого стоит моя чашка.

— Омлет?

— Сам будешь готовить?

— Да. Подумал, ты сегодня не захочешь встретиться с моей домработницей.

Отмечаю это странное «сегодня»… Оно же означает, что Наум допускает такую встречу в будущем? Сердце подпрыгивает в груди и начинает оглушительно молотить в ребра. Вот это да… Вот это ничего себе! И с чего это меня так расколбасило? Угомониться бы, ну! А то сижу, как дура…

— Если хочешь, я и сама все сделаю.

— Сиди. Ты у нас раненая единица.

Проходя мимо, Наум невзначай треплет меня по волосам… И в этом легком, мимолетном касании может быть столько всего… А может и не быть вовсе. Откашливаюсь, стараясь выглядеть невозмутимо: