Книга Святоша, страница 42 – Юлия Резник

— Всё нормально? Не скучаешь?

— Нет! Что ты, – шепнула я, утопая в его глазах.

Павел улыбнулся, как-то странно поведя носом, будто ко мне принюхиваясь… Изучая… на каком-то совершенно ином, более примитивном уровне. Мамочки! Каким бы святоша святошей не был, он оставался стопроцентно земным мужчиной. С вполне земными желаниями и потребностями. Ох!

Наши гляделки прервала вдруг наступившая тишина. Оркестр на секунду стих, и практически тут же заиграла «Fly me to the moon». Мы с Пашей переглянулись. Я игриво дернула бровью:

— Кажется, это твой звездный час.

— Наш, – с обаятельным смешком поправил меня святоша и резко встал, протягивая ладонь. Не раздумывая ни секунды, я вложила в нее свою. Его рука была тёплой и уверенной, движения – четкими. Мы встали в позицию, сделали первый шаг, и в тот же миг время будто слегка замедлилось.

Я поймала себя на том, что любуюсь святошей, как подросток. Павел двигался практически идеально, будто готовился к этому дню не один месяц. Это поражало. И завораживало. И много чего еще.

— Получается? – спросил он, смерив меня лукавым взглядом.

— Спрашиваешь! – возмутилась я. – Даже слишком. На нас все смотрят!

Святоша засмеялся низко, приглушённо и повёл меня в плавный поворот. Носа коснулся свежий, острый аромат его парфюма. Композиция была совершенно особенной, даже странной. Носить такой парфюм мог себе позволить далеко не каждый. Потому что в большинстве случаев тот бы перетягивал внимание на себя. Но только не в случае Павла…

— Если бы я не знала, что еще пару недель назад ты был абсолютно нулевым, ни за что бы сейчас в это не поверила.

— Сколько комплементов за один вечер!

Я смутилась. Потому что да… Я действительно уже не в первый раз его похвалила. Но такая уж я уродилась. Откровенная. Мне казалось вполне естественным отметить успехи человека, если он того заслуживал. Я не понимала, зачем молчать, когда можно сделать кому-то приятно? Неужели у нас так много поводов для счастья, чтобы игнорировать такую возможность? Впрочем, частить тоже не стоило. А то вон какая у него довольная физиономия сделалась… Ну просто как кот, обожравшийся сметаны.

— Ну, знаешь ли. Это комплимент, в том числе и моему педагогическому таланту! – я вздернула нос.

— Это несомненно! – согласился святоша, резко крутанув меня и «уронив» вниз, чтобы поймать у самого пола.

Зал взорвался овацией. Мы реально приковали к себе внимание все-е-ех. Но забывшись, точнее, сосредоточившись исключительно друг на друге, даже не заметили этого.

Я медленно выпрямилась, в некотором замешательстве оглядываясь по сторонам. Улыбнулась… Павел снова крутанул меня, где-то подсмотрев, как бальники заканчивают номер. Почему-то это меня рассмешило. Стало легко-легко. Я закрутилась в обратном направлении, замерла, поклонилась, поблагодарив публику за устроенную овацию, и вдруг заметила в толпе Костю!

Он стоял у бара, чуть в стороне, разговаривал с кем-то, не отрывая от нас со святошей взгляда. У него в руке был бокал, а на лице – то самое выражение, которое я так боялась увидеть: смесь удивления и… чего-то ещё. Возможно, разочарования и осуждения?

Мир качнулся перед глазами. Я ощутила, как кровь стремительно прилила к лицу.

Боже мой, а он что здесь забыл?

Сделав вид, что поправляю волосы, я отвела взгляд, но… Я уже увидела, я поняла все, о чем он успел подумать. И это сводило меня с ума. Видно, года траура оказалось недостаточно. Видно, мало мне было боли. И надо было еще.