Книга Папа для Капризули, страница 60 – Рин Скай

— Отдаст.

И я верю. Потому что в его голосе есть сила. Потому, что в нём нет ни тени сомнения. Он слишком уверен в себе.

— Закройся изнутри, — добавляет он. — И жди меня.

Я киваю, хотя внутри всё протестует. Он уже отворачивается, но я вдруг хватаю его за рукав.

— Пожалуйста…

Он накрывает мою ладонь своей.

— Я приведу её тебе, — говорит он. — Обещаю.

Он уходит к подъезду, а я блокирую двери. Сердце стучит так громко, что его, кажется, слышно снаружи. Я не свожу глаз с тёмного входа, считаю секунды, не дышу.

Одна минута.

Всего лишь одна.

Потом дверь подъезда распахивается, и я сначала вижу его. Высокого, спокойного, такого же собранного. А потом рядом с ним маленькую фигурку в розовой курточке.

Аришка.

Я выскакиваю из машины прежде, чем успеваю подумать.

— Мама!

Она бежит ко мне, а я опускаюсь на колени и ловлю её в объятия. Прижимаю к себе так крепко, будто хочу спрятать от всего мира.

— Моя девочка… моя хорошая… — шепчу я, целуя её в щёки, в лоб, в волосы. — Я здесь. Я с тобой.

— Мамочка, ты плачешь? — серьёзно спрашивает Аришка, отстраняясь и заглядывая мне в лицо.

— Это потому, что я соскучилась, — улыбаюсь я сквозь слёзы.

— Я тоже соскучилась, — доверчиво сообщает она и гладит меня ладошкой по щеке.

У меня всё внутри сжимается от нежности.

Я поднимаю глаза на Григория Андреевича.

— Спасибо, — говорю почти шёпотом. — Я не знаю, как…

— Не надо, — перебивает он.

Но в его взгляде нет привычной строгости. Он смотрит на меня так, что у меня становится горячо под кожей. Будто для него важнее всего сейчас не эта благодарность, а то, что я перестала дрожать.

Он открывает заднюю дверь машины.

— Сначала посадим Аришку. Потом всё остальное.

Я усаживаю дочку на сиденье, но он вдруг хмурится, оглядывает салон и закрывает дверь.

— Что случилось?

— У меня нет автокресла для ребенка.

Я растерянно моргаю.

— Антонина, — произносит он, — ребёнка нельзя возить без кресла.

И, не давая мне возразить, везет нас к ярко освещённому магазину через дорогу.

Мой начальник паркуется около входа в магазин с автозапчастями. Я провожаю его взглядом, и сама не замечаю, как начинаю улыбаться сквозь усталость. Господи. В тот момент, когда у меня мир разваливается на части, этот человек идёт покупать автокресло, потому что так правильно.

Через несколько минут он возвращается с большой коробкой. Аришка оживляется сразу:

— Это мне?

— Тебе, — отвечает он, и в его голосе появляется тёплая усмешка.

Он устанавливает кресло с таким сосредоточенным видом, словно подписывает многомилионный контракт. Я стою рядом, придерживая дверь, и смотрю на его руки — сильные, уверенные, точные. На то, как он проверяет ремни. Как поправляет сиденье. Как хмурится, если ему что-то не нравится.

— Григорий Андреевич, — тихо говорю я, — вы вообще всегда такой?

Он поднимает на меня взгляд.

— Какой?

— Такой… надёжный.

Он на секунду замирает. А потом отвечает совсем негромко:

— Не для всех.

Аришка устраивается в новом кресле, важная и довольная.

— Мне удобно, — заявляет она. — Очень красиво.

— Значит, едем, — говорит Григорий Андреевич.

Мы садимся в машину. Аришка через пять минут начинает зевать, потом прижимает к себе свой рюкзачок и засыпает. Я оборачиваюсь к ней снова и снова, будто не могу наглядеться. Будто до сих пор боюсь, что это только сон и сейчас всё исчезнет.