Книга Сын Буйного, страница 15 – Рин Скай

— Мы – все же бабушка и дедушка. А это немного другое. Ты его кумир, Артур! Я же не прошу тебя взвалить на себя все заботы о нем, но пообщаться с ним, как отец с сыном, провести время, поговорить по-мужски, это все ты дать своему ребенку в состоянии!

— О чем мне с ним говорить? – надоедает мне весь этот спор.

— У него скоро начнется пубертатный период, – воспрянывает духом отец. Он думает, что продавил меня своими россказнями. – Вот и поговори с ним о бритье, гигиене, о девочках, о том, как берутся дети, об охоте, рыбалке, автомобилях, расспроси его об интересах, увлечениях, да миллион тем, Артур!

— Зачем я буду объяснять ему за баб, если он ни до одной из них не дотронется?! – в сердцах выкрикиваю я.

— Слушай, у него только ноги не работают! Остальные-то органы в полном порядке! И если ты думаешь, что инвалиды не живут половой жизнью, то зря. Открою тебе глаза хоть на это!

— Ладно па, не сношай мне мозг! Не в восемь же все это пацану рассказывать! Вот усы начнут расти, тогда и поговорю.

— Я и не прошу прямо сейчас! Я тебе подсказываю, какие могут быть темы разговоров между отцом и сыном. Да их миллион! Только бы у тебя было желание уделить ребенку хоть немного внимания.

— У меня его нет.

— В этом вся проблема, Артур!

* * *

Кира

Сижу в расстроенных чувствах, пью чай. Надо бы спать идти, но вот сил нет от слова совсем.

И снова звонок. Что они все сегодня, сговорились что ли?! Смотрю на время – одиннадцать. Надеюсь, что это не уволенные сотрудники, снова требующие компенсации.

Но нет, выдыхаю спокойно и даже улыбаюсь: Карина!

— Привет, Кирюшка! – весело щебечет лучшая подруга.

— Привет, дорогая! Как хорошо, что ты позвонила!

— Что случилось? – настораживается Карина, – обычно ты не так радуешься нашим созвонам!

— Дурная что ли!? – удивляюсь я ей, – Всегда рада с тобой потрепаться!

Мы с Кариной познакомились в университете. Вместе грызли гранит науки, начиная с первого курса. Сблизились, сдружились, у нас оказалось много общего. Мы вдвоем были из более чем обеспеченных семей, не зная горя, голодных студенческих лет и ужасов общежития. У нас даже имена и фамилии созвучны – я – Птицына, она – Синицына, я – Кира, она – Карина, я – Владимировна, она – Владленовна. Вот такое родство душ.

И после универа мы остались дружны, хотя каждая начала работать в компании своих родителей.

А потом произошла встреча с Буйным… Карина здорово поддержала меня тогда. Ходила со мной по врачам, приносила мне фрукты, когда я лежала на сохранении… От Гоши ведь зимой и снега не дождешься… Она же стала крестной мамой моему сынишке. Несмотря на расстояние – я в Питере, она – в Москве, мы часто созваниваемся, делимся друг с другом, а уж в соцсетях и подавно на постоянном общении.

— Выкладывай, что случилось? – требует Карина.

Я рассказываю ей. Как на духу вываливаю все. И про Буйного. И про его непристойное условие. И про то, что я не смогла пойти на это. И про телефон, и про то, как мчала как сама не своя домой, потому что думала, что с Арсением беда… И про звонок Гоше, и про требуемую Валентиной Андреевной сумму компенсации, и про ее угрозу подать на меня в суд… На последнем все же плАчу. Не могу сдержаться, заново переживая боль и обиду за сегодняшний день.

— Так, подруга, стопэ! – обрывает меня Карина. – Буйный, конечно, мразота последняя! Это – не новость. Твой братец – ушлепок, каких поискать. Больше на него не надейся и не звони ему. Он скатывается на дно. Игрок, кутила, бабник. Почему-то Буйный оприходовал тебя, а повлияло это каким-то образом на Гошеньку. Как-то не справедливо выходит, не находишь? Другое дело, если бы он его поимел вместо тебя, тогда я хоть как-то могла бы объяснить поведение твоего братца, а так нет ему оправдания. Он закончит плохо. Вот увидишь.