Книга Бывшие. Вернуть жену доктору Орлову, страница 21 – Лия Малинина

— Ой, простите пожалуйста, — как ушат ледяной воды на нас обрушился голос медсестры, неожиданно вошедшей в палату, — Вадим Сергеевич, вас главный врач вызывает.

Света

— Вадим Сергеевич, вас главный врач вызывает, — пропела медсестра, стрельнув в нашу сторону любопытными глазами.

Орлов отстранился медленно и неохотно, его ладонь все еще лежала на моей щеке, дыхание было сбивчивым.

— Я скоро, — прошептал он, касаясь губами моего лба. — Подожди немного.

Он ушел, а я осталась лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. Мои губы горели, пальцы все еще помнили твердость его тела, которую я ощущала через врачебную униформу, а внутри — там, где последние пять лет зияла черная дыра, — вдруг затеплилось что-то трепетное и хрупкое. Наверное, это называется надежда.

Я не хотела ее впускать, я боялась ее, как огня. Но она уже пробралась внутрь, свернулась калачиком где-то в груди и тихонько замурлыкала.

Орлов вернулся через полчаса. Я успела накрутить себя до состояния кипящего чайника, но когда увидела его лицо — хмурое, сосредоточенное, с залегшей между бровей глубокой складкой, — все напряжение вылилось в один вопрос:

— Что случилось? — прошептала я, сверля его взглядом.

Вадим сел на стул, взял меня за руку, сцепил наши пальцы и долго молчал.

— Говори уже, — попросила тихо. — Ты меня пугаешь.

— Завтра я должен лететь в Москву, — наконец выдохнул он. — Всероссийский форум травматологов. Главный сам не может — сердце прихватило. Меня отправил, как заведующего отделением.

— Надолго? — спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.

— На три дня, — он поднес мою руку к губам, поцеловал кончики пальцев. — Света, я не хочу уезжать. Не сейчас.

— Ты должен, — перебила я, хотя внутри все кричало: «Нет!», — это работа, Вадим.

— Я боюсь, — он поднял на меня глаза, и в них плескалось отчаяние, — что вернусь, а ты снова возведешь между нами непреодолимую стену. Что ты сбежишь.

— Не бойся, — пообещала я, хотя сама не была до конца уверена. — Куда я денусь-то, с моим аппаратом Илизарова?

Он слабо улыбнулся.

— Анна Ивановна за тобой присмотрит. Я буду звонить каждый день. Ты меня поняла?

— Поняла, — кивнула я.

Орлов улетел следующим утром. Я смотрела в окно на серое сибирское небо и думала о том, что сейчас он, наверное, садится в такси, едет в аэропорт, сдает багаж.

Телефон завибрировал.

— Привет, я уже в самолете. Скучаю по тебе.

— Лети спокойно. Я в надежных руках, — я улыбнулась, впервые за сегодня.

— Это ненадолго, — тихо проговорил он, — вернусь — сделаем снимок, динамика у тебя хорошая, так что скоро снимем тебя с вытяжки»

— Да ты меня балуешь хорошими новостями, — я рассмеялась в трубку.

— Я тебя буду баловать всю жизнь, — просто, словно само собой разумеющееся сказал он, — привыкай.

Я отложила телефон, чувствуя, как внутри разливается тепло. Черт. Ну почему он такой? Почему я не могу на него злиться? Почему мое сердце снова трепещет даже от обычного телефонного звонка?

Анна Ивановна пришла в обед, принесла домашнего бульона, свежих пирожков, поправила подушки и укутала пледом.

— Вадим Сергеевич звонил? — спросила она, хитро прищурившись.

— Да, перед вылетом, — я невольно улыбнулась. — Сказал, что после снимка меня могут снять с вытяжки.