Книга Любовь 50+, страница 103 – Анна Корнова

Заиграла музыка мобильного:

— Привет! Мне твой врач сейчас позвонил, – лукаво произнесла Мила.

— Костюк что ли?

— Да! А ты чего такая унылая?

— Про суд думаю, нервничаю. Боюсь, что не сдержусь и что-нибудь лишнее ляпну.

— Ты и не сдержишься? Ради этого стоит пойти на суд и посмотреть, как Любови Филимоновой выдержка отказала. Тебе же лицо потерять страшнее, чем трусы. Хотя за трусами ты тоже следишь.

— Мил, прекращай.

— Это ты прекращай. Не хочешь идти – не ходи. Пусть твой гном без тебя с Мишкиным адвокатом бодается.

— А можно так? Я же истец?

— Узнай у своего адвоката, как это делается, выпиши какие надо доверенности, и пускай самостоятельно деньги отрабатывает. Я решила твою проблему или ещё что-то тревожит?

— Ко мне сейчас жена Мирона приходила.

— Нашёлся блудный попугай.

— Нашёлся. Из реанимации ко мне в отделение перевели.

— А жена чего приходила? Узнала о вашем телефонном романе и пришла тебя за волосы таскать?

В дверь постучали.

— Потом расскажу. Мне работать надо, – Люба убрала телефон и с изумлением обнаружила в дверях вернувшуюся жену Мирона.

— Я узнать, когда моего мужа выпишут? – в голосе уже не звучала агрессия.

— Как я могу к Вам обращаться?

— Марина. Марина Игоревна.

— Марина Игоревна, пока о выписке говорить ещё рано. Это можно будет обсуждать не раньше, чем через две недели, а при низкой сатурации Ваш муж пробудет у нас до трёх недель и более.

— А он может сам уйти из больницы?

Любовь Александровна опешила от такого вопроса:

— Как он может куда-то уйти? Вы же видели, в каком он состоянии.

— О, – закатила глаза посетительница, – Вы его не знаете!

— Что Вы имеете в виду?

— Всего не рассказать.

Марина горестно вздохнула и, страдальчески посмотрев на заведующую, покинула кабинет.

Люба пребывала в замешательстве: что значит это мученическое «Всего не рассказать»? И что она знает о Мироне? Только то, что он сам рассказывал о себе, а рассказывал он немного. Она видела только один его поступок, поступок благородный, – Мирон на неё, совершенно чужого для него человека, потратил в травмпункте весь день, но больше они не встречались. А всё остальное – их вечерние разговоры. Люба вздохнула: именно, разговоры – события изложенные Мироном. Он заявлял, что живут с женой как соседи, а потом оказалось, что та ждёт ребёнка. И сколько ещё не сказано её собеседником, но что могла бы сказать его жена. А она, Любовь Александровна, женщина пятьдесят плюс, словно девочка-подросток, нафантазировала себе Бог весть что про близкие души и гармонию взаимопонимания.

Настроение испортилось окончательно. В конце рабочего дня, проходя мимо пятой палаты, Люба на секунду остановилась, чтобы зайти к Мирону, но не пошла. Зачем? Она проконтролировала: палатный врач наблюдает за больным, жена посещает – присутствие заведующей отделением не требуется.

Дома супругу ждал Михаил. Последнее время он не появлялся в квартире, и Люба уже полагала, что не увидит его до суда.

— Почему у тебя всегда холодильник пустой? Или ты теперь больничной кашей питаешься? – вместо приветствия спросил Любу муж.

— Добрый вечер, – Люба не спеша сняла пальто, расстегнула сапоги. – Ты поесть пришёл?

— Хотелось бы, да ничего, кроме сыра не нашёл. Ещё йогурты.

— Ну, извини, – равнодушно пожала плечами Люба. – придётся тебе столоваться в другом месте.