Книга Любовь 50+, страница 17 – Анна Корнова

— Пока тепло, топить не будем. А то сожжем избу твоего коллеги к чёртовой матери.

— Хорошо бы только избу, а не всю деревню. Он мне пару контактов дал – там его какая-то дальняя родня живёт, сказал, что помогут освоиться.

— Тогда тем более, чего переживать? Люди помогут, – Мила была настроена позитивно, её всегда манило новое и неизведанное. – Сколько нам ехать?

— Навигатор предполагает, что ещё четыре с половиной часа.

Навигатор не обманул. Ровно через четыре с половиной часа они выехали к реке с забавным названием Соня, на берегу которой раскинулись луконинские избы. Дорога, петляющая по неровностям среди огромного луга, словно предлагала путницам выйти из автомобиля и неспешно прогуляться, собирая букет полевых цветов.

— Смотри, художник на плеере, а ты говорила, что цивилизация здесь не бывала, – Мила указала на сидящего за этюдником мужчину. – Притормози-ка!

— Зачем? – недовольно спросила Люба, но остановила машину.

— Извините, это Луконино? – опустила стекло Людмила и указала на избы впереди.

— Луконино, – мужчина приветливо улыбнулся.

— Спасибо! – проворковала Мила, и автомобиль тронулся дальше.

— И зачем было останавливаться и спрашивать, когда навигатор точно указывает, что это Луконино, – проворчала Люба.

— Люб, мужики сами под колеса редко бросаются, приходится останавливаться, – поучительно произнесла Мила. – А этот художник фактурный. Видела, какие у него плечи?

— Не видела.

— Да, Любочка, годы брака ослабили твоё женское зрение. Но ничего, надо будет – научишься.

— Мила, мне шестой десяток, чтобы этому учиться.

— Учиться никогда не поздно.

— Приехали! Похоже, это наш дом, – перебила подругу Люба.

На краю деревни стояла изба, а над ней колыхалась в лучах закатного солнца украшенная ярко-оранжевыми ягодами огромная рябина.

Деревня Луконино представляла собой одну очень длинную улицу с тянущимися вдоль неё некрашеными бревенчатыми избами. В основном, это были те самые большие северные дома, которые Любовь и Людмила видели только в исторических фильмах: фасадная часть – для семьи, задняя половина – для скота. Заметно было, что деревня, очень большая, когда-то была густонаселённой, но сейчас две трети домов стояли заколоченными, а палисадники заросли бурьяном.

— Тут в округе все деревни давно опустели, – объяснил Любе Николай. – И до того помаленьку уезжали, а как ликвидировали школу и поликлинику, так народ массово отсюда повалил.

Николай появился почти сразу, как только Люба с Милой вошли в дом под рябиной. Переступив порог, женщины озирались в просторной комнате, большую часть которой занимала огромная русская печь.

— И как на ней готовить? – задумчиво произнесла Люба.

— В интернете надо посмотреть. Должна быть инструкция, – предположила Мила.

— А интернета-то и нет, – Люба грустно рассматривала экран мобильника.

И тут без стука в избу зашёл невысокий крепкий мужик – Николай. Так он представился гостьям.

— А как Вас по отчеству? – уточнила Люба.

— Просто Николаем зовите. Я Валерке троюродный брат, его дед с моим родными братьями были, а его мать моему отцу двоюродной сестрой приходится.

— Так Вы Седов Николай Андреевич? – обрадовалась Люба. – Вам Валерий сумку просил передать. Пойдёмте, из багажника достанем.

Содержание сумки было Любе неизвестно, но, судя по весу, столичных гостинцев отправлено Костюком было немало.