Книга Сердолик – камень счастья, страница 43 – Анна Корнова

— Так, ты говоришь, что не знаешь, где Алина, — Анастасия прервала размышления Инны.

— Не знаю. Она звонила, сказала, что с ней всё в порядке, чтобы не волновались, — Инне было стыдно за сестру, и потому не хотелось рассказывать, что Алина никогда Митю всерьёз не принимала, а ждала кого-то Клима, к которому бросилась при первой же возможности. А Митя из-за этого сейчас лечится в неврологической клинике.

* * *

Лето подходило к концу, вечера стали темнее, а перед домом зацвели золотые шары — август. Алина третий месяц жила с Климом. Несколько раз Клим предлагал ей вернуться к родителям, но Алина стойко держалась своей версии: надо подождать, и родители её сами позовут, а пока она ещё немного поживёт у Клима. Алина всегда вертела окружающими, как хотела: обижалась, ласкалась, капризничала, и всегда добивалась своего, значит, решила она, добьется и на этот раз. И действительно, хотя Клим не посвящал Алину в свои планы, не предупреждал, что задержится (однажды вообще не пришёл ночевать), но при этом вопросы о её возвращении к родителям стали звучать реже, и даже появилась традиция совместных воскресных обедов.

На следующий день после несостоявшейся свадьбы Клим оставил Алине пачку денег со словами «не очень расшвыривай и мобильный себе купи». «У меня паспорта нет, мне сим-карту не продадут», — горестно вздохнула Алина. «Ладно, мобильник не покупай. Сам тебе куплю», и вечером Клим принёс ей новенький айфон с единственным вбитым в него своим номером.

А утром следующего дня на новый номер позвонила Инна:

— Привет! Ты как?

— Ты откуда мой телефон узнала? — изумилась Алина.

— Я позвонила по номеру, что ты мне оставила, а там какой-то мужик этот номер дал.

— Это не какой-то мужик, это Клим, — Алине хотелось, чтобы сестра знала, какой у её мужчины красивый голос.

— Я так и подумала. Как у тебя дела? Домой когда собираешься?

— На днях заеду. Ты мой телефон родителям дай. Скажи, что сама звонить им боюсь, плачу и раскаиваюсь. Можешь сказать, что горько раскаиваюсь, сожалею и прошу меня простить.

— Хорошо, скажу, — согласилась Инна, хотя по голосу сестры понимала, что та не только не раскаивается, но совершенно довольна произошедшим.

— И ещё, из моего телефона мне номера продиктуй, я скажу, кто нужен.

— Хорошо, посмотрю. Только он разрядился, его на зарядку надо поставить. Тётя Настя мне звонила. Митя, говорит, совсем не разговаривает. Он ведь стресс получил.

— Инн, ты эти подробности своим друзьям-медикам расскажи, им интересно будет, а мне номера скинь, пожалуйста.

Инна не выдержала, возмутилась:

— Алин, у тебя хоть капля совести есть?

— Тебе накапать? Я сейчас сообщение отправлю, чьи номера нужны. Как телефон мой заправится, так мне сразу номера пришлешь.

Уже вечером того же дня на новый телефон позвонила Лидия, но Алина сбросила вызов. То, что мать сразу, как только узнает, наберёт её номер, дочь не сомневалась, но разговаривать при Климе не хотела: ему озвучена официальная версия, что Алине деваться некуда, пока родители на неё сердиты, а матери и завтра можно позвонить.

На следующий день Алина созвонилась с Лидией, съездила домой, собрала нужные ей вещи и объявила, что теперь будет жить с любимым и любящим её человеком. Мать с обожанием смотрела на дочь: Алина будто расцвела, похорошела, была весела — ей явно жилось неплохо. Про расстроенную свадьбу ни матерью, ни дочерью не упоминалось.