Книга Сердолик – камень счастья, страница 91 – Анна Корнова

Что случилось? Почему ворованный паспорт? Кто и за что хочет сестру убить? Вопросы остались без ответа, тревожили приближением непонятной угрозы, и от этого становилось страшно.

Вернулся из больницы Мишкин, Машенька кинулась к нему, раскинув ручонки для объятий:

— Папочка! Папочка плисёл!

— Давайте за стол! Моем руки, садимся ужинать, — позвала Инна с кухни.

Мишкин, проходя через гостиную, с интересом посмотрел на стоящую на столе початую бутылку коньяка:

— Встречу отмечали?

— Алина замёрзла, пока добиралась. Вот выпила, чтобы не заболеть.

— Больше полбутылки уговорила. Точно не заболеет, — усмехнулся Мишкин, садясь за стол. — Вломилась сегодня в отделение, меня увидела: «Дмитрий, простите, не помню отчества, я Ваша своячница, приехала навестить сестру». Ты ей фотографии какие-то отправляла, что она меня узнала?

— Она тебя видела лет шесть назад, когда приходила в больницу с твоей женой об аборте договариваться. У Алины память феноменальная, она любой текст с ходу запоминала, у неё вообще способности во всех областях, — увлечённо рассказывала Инна, и только сейчас поняла, как же соскучилась по сестре.

— Я котлету не хочу, она лыбная, — Маша попыталась встать из-за стола.

— Машунь, мама такие вкусные рыбные котлеты пожарила, а ты не хочешь! Давай ты съешь столько кусочков котлетки, сколько тебе годиков, и я столько же съем, — Мишкин занялся ужином Маши.

Инна смотрела, как под руководством Мишкина дочь с аппетитом уплетает пюре с котлетой, и в голове автоматически возникало «Дима хороший! Как мне повезло!». И сразу стало стыдно за себя, за свою неблагодарность, она понимала, что множество женщин мечтает о таком вот Диме, заботливом, внимательном, а она равнодушно кормит его ужином и с отвращением думает, что ночью сегодня он может полезть к ней под одеяло, будет долго целовать, но его поцелуи не возбуждали, а наоборот, хотелось, чтобы побыстрее всё это закончилось, чтобы муж простонал (за четыре года не могла привыкнуть к этому его постанованию, оно почему-то казалось ей омерзительным и никакие мантры «Как мне повезло!» не помогали), слез с неё, и она смогла бы спокойно думать о неожиданно приехавшей сестре, о делах назавтра, обо всем, кроме Димы.

Когда ужин был закончен, а Маша была допущена к телевизору посмотреть «Спокойной ночи, малыши!», Мишкин снова принялся обсуждать приезд Алины.

— А почему она приехала? Даже Рита, на что безалаберный человек, и то накануне звонит, предупреждает. А тут буквально — как снег на голову.

— У неё что-то серьёзное произошло, но она устала с дороги, обещала завтра рассказать, — Инна не стала говорить мужу о ворованном паспорте и прочих криминальных деталях. Во-первых, сама ничего толком про это не знает, а во-вторых, Дима сразу пойдёт выяснять, будить Алину, она нахамит…

— Ты рассказывала, что сестра тебя чем-то очень обидела? Чем?

— Это теперь уже значения не имеет.

— То есть ты эту обиду простила?

— Дим, какая тебе разница: простила, не простила, — отмахнулась Инна и с ужасом осознала, что говорит, как Алина, поэтому принялась подробно объяснять: — Я уже не девочка, чтобы обижаться, я выводы для себя делаю. Но Алина мне родной человек. Вот я Машеньку люблю не потому, что она умница, но, если, не приведи Господь, она бы говорила плохо, не слушалась, я бы её так же любила. Ты сам рассказывал: женщину привезли избитую — сын-алкаш пенсию отнимал и ударил, так она не то что в полицию не стала жаловаться, а ещё и говорила, что сама упала, а сыночек золотой. Они родные, и этим всё сказано. И Алина мне родная.