Книга Сердолик – камень счастья, страница 99 – Анна Корнова

Пока Инна объясняла причины срочного отъезда мужа, на кухню вышла Алина. Она недавно проснулась, но, услышав доносящийся с кухни мужской бас, уже не только приняла душ, но покрасилась и оделась.

— Знакомьтесь, Алина, моя сестра, — Инна поставила на плиту турку, зная, что завтрак у Алины начинается со свежесваренного крепкого кофе.

— Виктор. А вы родные сёстры? — Глущенко с любопытством рассматривал яркую красавицу, ничем не напоминавшую акварельную Инну.

— Биологически на пятьдесят процентов, — очаровательно улыбнулась Алина. — Мы родные только по отцу, но росли вместе, поэтому на самом деле мы очень-очень родные. Вот приехала на праздники навестить сестру, посмотреть Даниловск.

— Ну, и как Вам у нас?

— Милый, очень милый город. Здесь удивительно размеренный и плавный жизненный ритм.

Инна не могла долго слушать светское щебетание сестры, ей не терпелось рассказать последнюю новость:

— Вчера по телевизору передавали, что в Москве убили Агатова, взорвали машину с ним вместе.

Виктор удивлённо посмотрел на Инну: к чему эта информация? Однако Алина изменилась в лице:

— Агатов погиб?

— Посмотри в Интернете. Пишут, что погиб.

— Агатов Ваш знакомый? — Виктор с сочувствием посмотрел на Алину.

— Учились вместе, — Алина выскочила из-за стола и помчалась к компьютеру.

— Какая-то знакомая фамилия, ещё олигарх такой, кажется, есть, — вспоминал Виктор. — Какая у тебя, Инн, интересная сестра. Надолго она приехала?

— Не знаю. Алина у нас девушка непредсказуемая, — вздохнула Инна.

И будто в подтверждение этих слов Алина вернулась с заявлением:

— Я сегодня в Москву. На месте узнаю, как Агатов проиграл битву за место на вершине пищевой цепочки.

— Подожди, не торопись. Пускай всё уляжется.

— Инн, ты мне с собой поесть собери, — Алина словно не слышала слов сестры. — Бутербродов каких-нибудь налепи или что там ещё сегодня Диме своему в дорогу давала. Виктор, это Ваша машина под окном стоит?

— Моя, — Глущенко, ничего не понимая, слушал разговор сестёр.

— Довезите меня пожалуйста до вокзала. Надеюсь, мне удастся на какой-нибудь проходящий поезд сесть.

* * *

Вечером Инна уложила дочь и достала из шкатулки сердечко из сердолика. Она одевала его только на важные экзамены, но теперь решила, что будет всегда носить. Чтобы Дима благополучно решил все вопросы в Сочи, а его бывшая жена поскорее поправилась, чтобы у Алины всё сложилось в жизни правильно, чтобы Машенька не болела… А если у них всё хорошо будет, значит, и Инне будет спокойно и легко.

— Мам, я права? — обернулась к фотографии на прикроватной тумбочке.

В полумраке комнаты показалась, что весёлая девушка на фотографии одобрительно кивнула.

Никита Мишкин был робким мальчиком. Он со страхом смотрел на деревянный дом, в котором ему предстояло жить, на незнакомую высокую женщину, которая встретила их с отцом у калитки. Войти в калитку Никита боялся, и хотя ему говорили, что большая собака не кусается и её даже можно погладить, но, пока Лорда не увели за сарай, мальчик отказывался заходить во двор. События последних дней напугали ребёнка своей трагической неожиданностью. Девять лет жизнь Никиты была понятна и неизменна, впервые мальчик с ужасом осознал, что в гармоничном миропорядке возможны сбои, когда год назад мама рассталась с отчимом, которого Никита называл папой и искренне любил. Сначала были скандалы с постоянным упоминанием какой-то женщины, но Никита старался делать вид, что ничего не происходит. А потом отчим ушёл. Они с мамой переехали в небольшую, по сравнению с прежней, квартиру, а на прошлой неделе мама оказалась в больнице, в той самой, в которой работала. Только теперь мама не лечила, а молча лежала, уставясь в потолок. Прилетевшая из Москва бабушка сказала, что мама обязательно поправится, а пока Никита должен пожить со своим отцом. Отец оказался невысоким худым мужчиной, совершенно не похожим на красавца отчима. Бабушка вполголоса что-то долго обсуждала с отцом, мальчик ничего не понял из их разговора, но непонятные слова пугали: специалист-реабилитолог, спинальный шок. Через два дня отец забрал документы Никиты из сочинской гимназии и повёз сына в заснеженный Даниловск.