Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 52 – Иден Хол

— Да. Я еще раз повторю, у нас все серьезно. Ты сам видел, – намекает на беременность, не иначе. Вот успел же как-то!

И почему меня это вообще волнует?!

Заставляю себя медленно выдохнуть, выгнать из головы лишние мысли, расслабить мышцы лица.

— Мои поздравления, – цежу нарочито дружелюбно. – Быстро вы. Это очень неожиданно.

— Прости, Илья, ты многое пропустил. И раз уже так случилось, – он разводит руками, – я не мог не поступить как настоящий мужчина.

— Понимаю.

И да, я прекрасно его понимаю. Если бы я случайно или специально заделал Волковой… То есть любимой женщине ребенка, я бы обязательно женился. Иначе не смог бы.

Это противоестественно для мужчины, не нести ответственность за свою женщину и потомство!

В голову лезет назойливая мысль примерить на Свету эту роль. Может, она тоже? И поэтому так активно намекает на свадьбу?

— Ладно, иди, – встаю с кресла и жму руку Толкунову. Нет причин для войны, он мне нужен как правая рука. – Позже поговорим.

Иду вслед за ним, вижу через раскрытую дверь, как он вновь мягко касается руки Волковой, стоящей там в ожидании своей «казни». А она в ответ ловит его взгляд.

Едва потухший огонь вновь пожирает мои ребра изнутри.

— Волкова! Зайди! Теперь с тобой поговорим.

Полина

Анфиса нервно перебирает бумаги за своим столом, а я стою посреди приемной Воронова в не меньшем смущении.

Сейчас Илья у себя вместе с Игорем, и я могу только догадываться, как Воронов разносит Толкунова.

Точней догадываюсь, ведь Илья был просто в бешенстве, когда узнал, что исполнительный директор взял на себя смелость подвинуть его проект и перебросить меня на свой.

— Постарайся помягче объясниться, – внезапно говорит Анфиса, и я отрываю взгляд от закрытой двустворчатой двери. – Я слышала его на совещании, ему нельзя так волноваться, – добавляет, чтобы объяснить свою странную фразу.

Я знаю, что секретарша по-своему неровно дышит на своего босса, но также точно знаю, что романа у них никогда не было. Это восхищение и обожание кумира, а не слепое вожделение и желание раздвинуть ноги перед боссом.

— Почему он так рано вернулся? Ты мне сказала, что еще как минимум две недели он будет на реабилитации.

Анфиса разводит руками.

— Светлана мне сказала то же самое, но вот – указывает на дверь, – Воронов не мог не быть собой и все сделал по-своему.

Я в курсе, что Анфиса последний месяц общалась со Светланой Орловой, как только Илья пришел в себя, начал требовать краткие отчеты о работе компании, словно даже в нездоровом состоянии не мог до конца отпустить вожжи своего бизнеса.

Анфиса же, будучи временно по совместительству и вторым секретарем Толкунова, иногда делилась этой информацией со мной, потому что я почти поселилась в кабинете у Игоря.

— Если Воронов не снимет шкуру с Игоря Валерьевича, он, возможно, снимет ее с тебя. Кто-то за заморозку должен ответить, и тебя могут назначить крайней.

— Не назначит, – отвечаю я, хотя сама не уверена до конца.

— Ох, я бы не была уверена, Полин. Ты мне почти как подруга, – добавляет к моему же удивлению, – и к тому же… – указывает на живот.

— Именно поэтому он не станет отыгрываться на мне. Слушай, – решаюсь я, раз мы «почти подруги». – Если уж зашла об этом речь и мне придется размораживать и стартовать отделку его кабинета, я должна знать, с чего можно начать, Светлана что-то говорила о том, как он… ну… что помнит о работе?