Книга Прости меня, отец, страница 111 – Катерина Сент-Клер

Ослепленная яростью, я впечатываю шпильку в ладонь Сета и поворачиваю, пока он кричит. Я забираю у Романа нож, и на мгновение он выглядит таким же потрясенным, как я себя чувствую.

— Это за Зои, – шиплю я, проводя тонкую прямую линию по бедру Сета. Он морщится, и я даю ему сильную пощечину.

Роман молча смотрит, как я отхожу от Сета, нож дрожит в моей руке. Я отдаю его Роману, но мое сердце все еще оглушительно стучит, во мне адреналин и пугающая темнота. Та моя сторона, которую я так сильно старалась подавить, – сторона, которая желает контроля, жаждет мести, – вырвалась наружу, разрушая тщательно выстроенный образ, который я так долго поддерживала.

Лезвие ощущалось как продолжение моего гнева, способ вернуть контроль, украденный у меня. После случившегося в университете, после удушающей хватки отца – впервые я ощущала власть. Это опьяняло и ужасало, но я не могла отрицать удовлетворения, которое осталось после.

Но подо всем этим все еще гноится рана, глубинное желание справедливости, возмездия. Я оскорбленная женщина, и ярость, горящая во мне, потухнет еще не скоро. Она требует большего, шепчет, что этого маленького акта насилия недостаточно, чтобы успокоить бурю внутри меня.

Когда я отхожу от Сета, часть меня думает о том, смогу ли я когда-нибудь вернуть эту часть себя обратно в ящик, где прятала ее. Но другая часть – та, что только что попробовала упоение контролем, – не уверена, что хочет этого.

— Делайте с ним что хотите, отец, – шепчу я, наклонившись близко к уху Романа. – Я буду в постели.

Без лишних слов я покидаю комнату, захлопываю за собой дверь и иду в его спальню.

* * *

Через тридцать минут ожидания я, наконец, устраиваюсь на кровати Романа, развалившись на чистых простынях, все еще в туфлях, прижимаясь животом к мягкому матрасу. Я скрываю лицо за вуалью, мои бока болят там, где Лука схватил меня слишком сильно. Я включаю телефон и бросаю его на прикроватную тумбу, слушая, как Сет, кряхтя, идет по коридору. Хлопает входная дверь, и я переворачиваюсь на спину, опираясь на локти и разглядывая дверь, когда Роман входит, жадно рассматривая меня в вульгарном костюме. Он поправляет штаны, его взгляд одновременно угрюмый и полный желания.

— Иден, – шепчет он, делая шаг к кровати. – Я сказал тебе подождать там. Я сказал тебе не уходить.

— Я знаю, – с вызовом говорю я, надавливая каблуком на его грудь, не подпуская ближе. – Я не послушалась.

Он ведет рукой по моим чулкам в сеточку и останавливается на бедрах.

— Что за хрень на тебе надета? – спрашивает он. Девственная белизна костюма выглядит комично в этих обстоятельствах.

Я выгибаю бровь, лукавая улыбка играет на моих губах.

— Кое-что, чтобы испытать вашу веру, отец. Думаете, вы достаточно сильны, чтобы устоять? – издеваюсь я, скидывая его руки с бедер и садясь на колени, как сидела бы во время мессы. – Скажите, отец, вы когда-нибудь трахали монашку? – поддразниваю я, оглаживая ладонью его твердый член, чувствуя, как сжимаются его челюсти.

— Что ты творишь со мной, Иден? – бормочет он, действительно пытаясь найти ответ, пока поглаживает ладонями мою задницу. Прижимает меня к себе, пока я не опираюсь на его грудь.

Я смотрю ему в глаза, наблюдая за тем, как его взгляд опускается к моей груди.