Книга Прости меня, отец, страница 155 – Катерина Сент-Клер

— Мама? – зову я, мой голос дрожит от отчаяния.

— Эйден, – бессвязно стонет она.

Эйден? Почему она упоминает Эйдена именно сейчас?

— Мама, что с Эйденом? Мне нужно, чтобы ты достала свой телефон…

— Эйден, – стонет она в агонии.

Она не слышит меня. Она не понимает, что я все еще на линии.

Я пишу Эйдену, но сообщения зеленеют: не доставлено.

Бросаю взгляд на Романа и пытаюсь решить моральную дилемму.

Я могу подождать, пока Роман проснется…

— И-иден, – умоляет мама. – П-помоги.

Внутри меня поднимается бешенство.

Если я разбужу Романа, он пойдет один. А если отец что-то с ним сделает?

Я нужна отцу живой для торгов.

Мне нужно знать, все ли в порядке с Эйденом.

Тихонько соскользнув с кровати, я пробираюсь на кухню, хватаю «Глок» Романа и засовываю его за пояс. Я заказываю «Убер» и ввожу свой адрес с нарастающим ужасом.

— Это ради Эйдена, – бормочу я себе под нос. Я оглядываюсь на спальню, разрываясь от сомнений. – Кто-то должен защитить и Романа.

Это все, что требуется знать, чтобы вытащить меня за дверь и бросить прямо в огонь.

* * *

Тридцать минут спустя, после нервной поездки на «Убере» и мучительного ожидания на лужайке, я смотрю на приоткрытую входную дверь своего дома.

Тихонько подтолкнув дверь, я понимаю, что звонить в полицию бесполезно. Они в один миг встанут на сторону моего отца.

Прихожая усеяна битым стеклом и сломанными фоторамками. По стене размазана кровь, что усиливает мой ужас. Моя рука по-прежнему сжимает рукоять пистолета, спрятанного под рубашкой, все чувства обострены до предела.

Из кабинета отца льется свет, образуя на полу красное пятно.

Мама.

Ускорив шаг, я достаю пистолет с единственным патроном, готовая выстрелить, если понадобится.

Заглядываю в кабинет и сердце замирает. Вот она – растрепанные волосы и безжизненное тело на полу, вокруг головы образовалась лужа крови.

— Мама, – шепчу я, приседая рядом с ней. Я осторожно переворачиваю ее на спину. – Мама, где Эйден…

Я захлебываюсь словами и прикрываю рот рукой, когда вижу этот ужас. Ее лоб рассечен, из раны сочится кровь, глаза остекленели и ничего не видят. Я отрываю нижнюю часть рубашки Романа, прижимаю ткань к ее голове и хватаюсь за телефон. Я молюсь, чтобы скорая помощь сделала свою работу, несмотря на репутацию этого дома.

— Мама? – шепчу я, отчаянно желая услышать ответ.

Ничего.

— Блять, – бормочу я, слезы текут по моему лицу. – Блять, – я набираю 911.

— 911, что у вас случилось?

— Это моя мама, – всхлипываю я. – Она…

— Отдай мне телефон, Иден, – шипит голос, от которого у меня стынет кровь.

Я поворачиваюсь и вижу, что в дверях стоит мой еле живой отец, в его руке дрожит пистолет.

— Мэм, вы еще здесь? – раздается в трубке голос оператора.

— Отдай его мне, или я пущу тебе пулю в ногу, – угрожает отец.

Я протягиваю к нему руку, пряча пистолет между ног. Он выхватывает у меня телефон, и выражение его лица становится фальшиво-веселым.

— Здравствуйте, извините за беспокойство, – говорит он в трубку ровным голосом. – Мой ребенок случайно набрал не тот номер. – Он посмеивается, в этом звуке слышится издевка. – Спасибо за понимание. Хорошего вечера, Донна.

Отец кладет трубку, бросает со всей силы телефон на на землю так, что тот разлетается вдребезги..

— Ты видела, что случилось с твоей матерью? – рявкает он, прижимая дуло пистолета к моему затылку. – Все потому, что вы с Романом не могли оторвать друг от друга свои грязные руки.