Книга Прости меня, отец, страница 62 – Катерина Сент-Клер

Рука хватает меня за предплечье, заставляя остановиться. Я поворачиваюсь на каблуках, готовая выругаться.

— Лука, мне не нужно, чтобы ты смотрел на меня, как на побитого щенка. Смысл был не в этом, – шиплю я, глядя на него. – Мне в жизни больше не нужно верующих говнюков, притворяющихся, что заботятся обо мне.

Он закрывает рот, делает вдох и затем, к моему удивлению, подходит ближе.

— Кто сказал, что я еще один верующий говнюк, – спрашивает он спокойно. – И кто сказал, что мне все равно?

Он протягивает руку и дотрагивается до моего лица, его большие пальцы гладят меня по щекам.

Я сжимаю его запястья, прищуриваясь:

— Ты меня не знаешь, – резко шепчу я. – С чего бы тебе заботиться обо мне?

Он пожимает плечами, но смотрит уверенно:

— Слушай, мы можем неделями узнавать друг друга, строить что-то, или же ты можешь признать, что иногда людям становится не все равно и после одной встречи, – говорит он, его ладони осторожно возвращаются к моему лицо. – Думаешь, мне правда нравится тусоваться с кучкой придурков и терпеть мельтешение Зои? – он слегка улыбается, покачивая головой. – Эйден прикольный, но я пришел сюда ради тебя. Чтобы узнать тебя. Отец Брайар испортил нам первую встречу, но здесь его нет, – говорит он, оглядевшись, прежде чем вернуться ко мне. – Так что пошли меня на хрен или позволь приблизиться и покажи, кто на самом деле такая Иден Фолкнер.

Прежде чем он произносит еще хоть слово, я сокращаю расстояние между нами и вжимаюсь губами в его губы. Он притягивает меня к себе, и я обнимаю его за шею, углубляя поцелуй. Его губы нежные, но мне нужен контроль – что-то настоящее. Я кусаю его нижнюю губу достаточно сильно, чтобы пошла кровь. Он резко вздыхает у моих губ, его язык проникает мне в рот, когда поцелуй становится яростным и чувственным. Вкус его крови мешается со вкусом вина на моем языке, когда он вжимает меня в ближайшее дерево и грубая кора сдирает мне кожу.

Боль – это хорошо.

— Черт, – выдыхает он, слегка отстранившись, на его губе видна капля крови. – Я не хотел толкнуть тебя так сильно…

Схватив за воротник, я притягиваю его к себе.

— Я не сломаюсь, Лука, – шиплю я. – Не веди себя так, будто я хрустальная.

Его глаза расширяются, губа все еще в крови. Мои мысли возвращаются к Роману…

Я слизываю кровь с нижней губы Луки, и он смотрит на меня с недоверием. Невозможно не заметить напряжение в его теле и не ощутить, как твердеет член в темно-серых спортивных штанах.

Я жду, когда он перехватит инициативу, сожмет меня, сделает что-нибудь…

— Наверное, нам нужно подождать, – говорит Лука, краснея.

Твою мать.

Я накосячила.

Проведя рукой по волосам, я откидываюсь на дерево.

— Прости, Лука. Я знаю, что это было слишком…

— Дело не в этом, – говорит он, его голос становится мягче, когда он смотрит мне в глаза. – Просто… Я хочу, чтобы это что-то значило, Иден. Не только сегодня, а по-настоящему. И сейчас мне кажется, что тебе слишком тяжело. Я не хочу быть еще одной вещью, о который ты пожалеешь утром, – он проводит рукой по моей руке и берет ладонь. – К тому же, Эйдену не нужна еще одна причина, чтобы беситься сегодня, – говорит он с нежной улыбкой. Доброта Луки похожа на луч света в темноте.

Но проблема в том, что я не хочу света.

Я жажду темноты.