Книга Прости меня, отец, страница 59 – Катерина Сент-Клер

Недолго пришлось ее искать. Я листаю ее страницу, секунды превращаются в минуты, и желание превращается в необходимость.

Когда я выключаю телефон, только одно имя занимает мои мысли.

Иден Фолкнер.

Ведь нет вреда в том, чтобы знать ее имя… Так?

Филиппийцам 4:19: Бог мой да восполнит всякую нужду вашу, по богатству Своему в славе, Христом Иисусом.

Сильный запах бушующего костра несется к нам облаком дыма, заставляя меня и Эйдена закашляться. Запахи табака и дуба смешиваются в воздухе; дым, который, кажется, преследует нас, плотный и удушающий. Эйден не спрашивал меня больше о том, что происходит между мной и отцом Брайаром, и наша поездка была тихой.

Горы поглощают солнце, оставляя на небе медленно исчезающие цвета заката. Я закидываю рюкзак выше на плечо, думая, зачем я вообще привезла купальник. Вряд ли я позволю кому-то увидеть свое тело.

Но я позволила Роману увидеть мое тело. Я позволила ему намного больше, чем просто увидеть.

Я отталкиваю мысли о Романе, когда мы подходим к отелю Оверлук. Группа из пяти человек собралась у костра. Кто-то играет на гитаре, пока остальные лениво переговариваются. Я вижу дерьмовую машину Зака, припаркованную рядом с остальными, но заглушаю напряжение, угрожающее вырваться наружу.

Страх, который я увидела в глазах Зака, когда вошла в храм, был одновременно тревожным и приносящим удовлетворение. Но теперь, после того, что с ним сделал Роман, я чувствую себя так, будто у меня на спине мишень.

Эйден резко останавливается и сжимает мою руку, перед тем, как остальные заметят нас, его глаза внимательно осматривают меня:

— Ты точно не хочешь поговорить о том, что произошло в храме? Там был Зак? Он что-то тебе сказал?

— Нет, ничего не случилось, – улыбаюсь я, надеясь, что это достаточно убедительно, чтобы он оставил тему. – Время в церкви ощущается как пытка, – признаю я и даже не совсем лгу.

Время наедине с Романом – пытка.

Меня мучает то, как сильно я желаю, чтобы он исследовал мое тело.

Ничего хорошего в том, чтобы зайти дальше с Романом, нет. Когда я с ним, я чувствую себя на вершине мира и флиртую с опасностью. Но когда я далеко, все летит вниз, и я остаюсь наедине со своими порочными мыслями.

— Мы можем придумать причину, по которой ты пропустишь часы своей службы, – предлагает он, улыбаясь, пытаясь помочь мне так, как умеет.

— Я ценю это, Эйден, – отвечаю я, сжимая его руку. – Но уж лучше папа будет думать о том, что я делаю правильно, а не о том, где я косячу.

Эйден хмурится, явно недовольный.

— Последнее, чего папа заслуживает, – чтобы мы заботились о его желаниях, – он качает головой, отворачиваясь, когда знакомый голос зовет нас.

— Эйден, Иден! – кричит Зои, ее темные кудри подпрыгивают, когда она машет нам, сжимая выпивку в одной руке.

Лука прекращает наигрывать на гитаре и смотрит в нашу сторону, встречается взглядом со мной и улыбается, разжигая тепло в моей груди.

Вот на ком я должна сосредоточиться.

Он безопасен.

Роман – опасен. Запретен. Мимолетен. Не больше, чем испытание.

Которое я провалила с треском.

Пока мы идем вверх по холму, я вижу, как люди, заметив нас, приветственно улыбаются. Все, кроме Зака.

Его капюшон натянут на лоб, чтобы скрыть повязку, его глаза избегают встречаться с моими.