Книга Прости меня, отец, страница 58 – Катерина Сент-Клер

— Откуда тебе знать?..

— Закатай мой рукав, – отрезаю я.

— Что?..

— Закатай мой рукав, – я требую опять.

Она неохотно начинает поднимать мой рукав, удерживая взгляд на руке. Рваный вертикальный шрам на моем запястье – уродливое напоминание о прошлом, от которого мне не скрыться.

— Я знаю, потому что сам не стал резаться горизонтально, – шепчу я. – Угадай, что дальше. Это не избавило меня от боли. Ничего не изменило. Мои проблемы так и остались моими. Они никуда не делись. Так что почему бы тебе не рассказать, что случилось, прежде чем ты истечешь кровью в парке?..

— Меня изнасиловали, – всхлипывает она, и мое сердце наполняется болью. – Он ударил меня по ребрам, сломал ключицу, записал все это и показал своему братству, – она прикрывает целой рукой порезанное запястье. – Я думала, что университет будет моим спасением, а вместо этого оказалась в кошмаре гораздо худшем, чем здесь. Я сделала заявление, но его приятели уничтожили улики, так что, все что я могла сделать, – это вернуться домой, в эту дыру. Все думают, что я просто психованная и у меня был срыв.

— Как тебя зовут?

— Иден. Ты быстро догадаешься, какая у меня фамилия.

Удерживая ее, я неровно вздыхаю.

— Увидимся в церкви, Иден, – шепчу я, перекатывая на языке ее имя, которое пробуждает что-то во мне.

— Я не…

— Хочешь найти решение? Иди в церковь и позволь Богу дать тебе ангела-хранителя.

— Бог никогда не помогал мне. Не знаю, зачем бы ему начинать сейчас.

Я крепче сжимаю ее талию.

— Тогда почему я здесь? – спрашиваю я, что-то в ней глубоко меня трогает, и я не могу этого объяснить. Я кладу ее руку на открытую рану. – Надави на запястье, – настаиваю я. – Теперь обещай, что ты пойдешь домой. И больше не будешь этого делать.

Может, это Господь ко мне взывает, или я просто чувствую ее сопротивление, но, приказывая ей выбрать жизнь, я вслушиваюсь в каждое ее слово.

Она качает головой.

— Я пойду, – всхлипывает она. – Но это ничего не изменит.

Я фыркаю, придерживая ее:

— Я обещаю, Иден. Это не последняя наша встреча.

Прежде чем она может рассмотреть меня, я отпускаю ее и отворачиваюсь, склонив голову и сунув окровавленные руки в карманы. Я иду быстро, двигаясь мимо живой изгороди, чтобы скрыться от взглядов. Выхожу на улицу и отправляюсь прямо к машине. Сев в машину, я откидываюсь назад и наблюдаю за тем, как она выходит на дорогу, пряча руки под худи. Она осматривается в замешательстве, но крест снова на ней. Слабое чувство удовлетворения вспыхивает у меня в груди.

Я смотрю, как она проводит рукой по волосам и подавленно вздыхает. Даже разбитая, она удивительно красива, дико, по-настоящему, и это тянет меня к ней. Я опускаю взгляд на ладони, все еще испачканные ее кровью. Ярко-красные следы злят меня, напоминая о боли, что она носит в себе.

Такая боль поглощает тебя. Она съедает тебя заживо.

Может, иной способ может облегчить ее страдания.

Мысль проникает в мой ум, и я сжимаю челюсти, стараясь не думать о крови на моих руках. Но желание возникает: незваное, первобытное, настойчивое.

Я хочу снова увидеть эту кровь, но в других обстоятельствах.

От удовольствия, а не от боли.

Забудь об этом.

Ты помог ей. Вернул ее в церковь.

Блять.

Я хватаю телефон, ненавидя себя за то, что собираюсь сделать. Увы, я открываю соцсеть, сужаю поиск до Айдлвуда и ввожу ее имя в строку поиска.