Книга Прости меня, отец, страница 81 – Катерина Сент-Клер

Звук достигает меня быстрее, чем ощущение: слюна Романа, теплая, скользкая жидкость попадает на мои складочки. Тепло распространяется, и за ним следуют его пальцы, поглаживая горячую от желания кожу. Я сдерживаю стон, мои зубы впиваются в нижнюю губу, когда я пытаюсь вырваться из пут, удерживающих меня, беспомощную, на месте. Его пальцы дразнят, мучая меня каждым медленным прикосновением к моим гладким складочкам, но так и не входя внутрь, чего я больше всего хочу.

— Когда я, наконец, растяну эту прелестную киску, ты примешь мой член до последнего дюйма, – шепчет он, его голос – низкий собственнический рык, который посылает мурашки по моей спине. – Ты почувствуешь, как я вбиваюсь в тебя, заполняю тебя, беру тебя…

Пока он говорит, что-то холодное касается моей спины – резкий контраст с его жаркими словами. Вещь скользит по моей коже, оставляя след ледяного предвкушения позади.

Он прижимает ее к моему естеству.

— Что это? – с трудом спрашиваю я, мой голос дрожит от замешательства и возбуждения, пока его рука замирает над моим входом, а конец игрушки дразнит мои гладкие складочки.

— Разминка, – отвечает он, и в его голосе почти чувствуется самодовольство. – Я остановлюсь, когда ты закончишь свою молитву.

— Остановишься на че…

Прежде чем я успеваю закончить, он входит игрушкой в меня. Ощущение переполняет меня, стон срывается с губ. Тело инстинктивно выгибается. Веревки держат меня крепко, не оставляя мне выбора, кроме как принять ее, утопая в смеси удовольствия и запрета.

У меня вырывается вздох, когда Роман начинает двигать игрушкой, медленно ее вытаскивая, дразня самый вход, а потом возвращая на место, каждый раз – тщательно выверенным, мучительным толчком.

— Твою мать, – стону я, мой голос дрожит от удовольствия, когда другая его рука находит клитор, и это посылает вспышки наслаждения по всему моему телу.

Роман двигает игрушкой туда и обратно, его пальцы умело обводят мой клитор, посылая волны острого удовольствия по всему телу. Мои ноги подрагивают от натяжения, когда он вталкивает игрушку глубже, сильнее, быстрее, каждый раз намеренно будоража мои чувства.

— Сможет ли твоя прелестная узкая киска получить такое же удовольствие от моего члена? – голос Романа прорывается сквозь туман удовольствия, каждое слово источает болезненное желание, а его тон – собственнический рык.

— Н-ну посмотрим, отец, – у меня получается усмехнуться, хотя мой голос дрожит от стараний. – Я успею закончить молитву или кончу прямо на твою маленькую игрушку раньше, чем ты почувствуешь свой член во мне?

Он толкает игрушку в меня с силой, которая заставляет меня дернуться всем телом. Влажный звук моего возбуждения наполняет комнату, и каждый мокрый толчок посылает волны удовольствия сквозь меня.

— Начинай молиться, – шипит он, приказ резкий и даже немного грубый. – Или я заставлю тебя подавиться мной, пока вхожу этим в твою прекрасную киску.

Я не могу больше, моя гордость стоит на краю, пока вздохи и стоны вырываются у меня с каждым вдохом. Мое тело объято пламенем, каждое нервное окончание оживает.

— Радуйся, Мария, благодати полная! – начинаю я, выталкивая слова в отчаянной попытке быть послушной, но они застревают в горле, когда он двигает игрушкой сильнее и быстрее, в неумолимом ритме.