Книга Прости меня, отец, страница 84 – Катерина Сент-Клер

Я закатываю глаза и начинаю надевать штаны, но он ловит мои запястья, останавливая посреди движения.

— Я сам, – шепчет он, его голос смягчается, когда он встает на колени передо мной и медленно тянет штаны вверх. Его губы оставляют дорожку нежных поцелуев на моих бедрах, останавливаются, чтобы коснуться каждого шрама, задержаться на самых глубоких, будто бы молча отпуская грех.

Когда он заканчивает, я беру его за подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом.

— Почему ты это делаешь? – спрашиваю я, удерживая его лицо. – Почему ты ведешь себя так, будто знаешь лишь тьму, но касаешься меня так нежно? – мой голос тих, но настойчив, я крепко сжимаю пальцы, не позволяя ему отвернуться.

Он пожимает плечами.

— Ты была хорошей девочкой для меня, – шепчет он и пристально смотрит прищурившись; пока надевает мне через голову футболку, его губы нежно и трепетно касаются моей груди.

— Делай как я говорю, – продолжает он, я чувствую вибрацию от его низкого шепота, – и ты будешь вознаграждена.

Он молча, но слегка недовольно тянет футболку вниз, к моей талии.

Я помогаю ему застегнуть рубашку, пуговицы поддаются не сразу, но он не останавливает меня. Он спокойно стоит, позволяя мне заправить рубашку под ремень, его глаза внимательно наблюдают за мной, когда я тянусь за его галстуком. Тишина между нами тяжела.

— О чем ты думаешь? – мягко спрашиваю я, видя, как Роман качает головой еще до того, как я заканчиваю говорить.

— Ты не хочешь знать.

— Неужели? – шепчу я, в моем голосе – осторожный вызов; я аккуратно, тщательно завязываю его галстук, вместе с тем притягивая его к себе.

Его глаза темнеют, сдержанность, за которую он цеплялся, ускользает, когда он наклоняется и его дыхание обжигает мне ухо:

— Я хочу взять этот галстук и затянуть на твоей шее, пока беру тебя…

От его признания меня прошивает вспышка возбуждения и страха, но прежде, чем я успеваю ответить, резкий звук дверного звонка разрезает воздух, отдаваясь во всем доме. Мы оба замираем, распаленные и застигнутые врасплох. Мгновение абсолютной искренности рассыпается в прах. Я замечаю, как его рука дергается, когда он борется с желанием снять кольцо, символ клятвы, которую он не может позволить себе нарушить.

Он немедленно натягивает маску священника: выражение спокойствия и благочестия, призванное скрывать страсти внутри.

— Стой здесь, – тихо приказывает он, идя к двери и оставляя ее приоткрытой за собой.

Любопытство во мне побеждает, и я становлюсь около этой щели, вытаскиваю телефон, чтобы отвлечься, пока напряженно слушаю незваного гостя. Мой пульс учащается, от волнения и ужаса скручивает живот.

— Отец Брайар, – гремит голос, который я знаю слишком хорошо, от его звука по моей спине бежит холодок.

— Дэвид, я… – начинает Роман, его голос явно напряжен, но мой отец прерывает его добродушным тоном, который только больше нервирует меня.

— Нет, позволь, я начну. Приношу свои извинения за то, что вторгаюсь незадолго до мессы, – говорит мой отец, и его слова сопровождаются звуком энергичного хлопка по спине Романа. Я съеживаюсь в тени, вжимаюсь в стену, сердце колотится в груди, пока я пытаюсь остаться незамеченной.

Какого черта здесь делает мой отец?

— Чем могу помочь тебе, Дэвид? – спрашивает Роман, тщательно изображая обычный учтивый тон, хотя я чувствую напряжение в его глубине.