Книга Прости меня, отец, страница 85 – Катерина Сент-Клер

— Я хотел узнать, успел ли ты просмотреть материалы, которые я тебе оставил, потому что наше собрание уже в это воскресенье…

Собрание?

Какое нахрен собрание?

— Да, я успел, – отвечает Роман ровным голосом, хотя и после небольшой задержки. – Меня немного смутила последняя страница, ведь на ней не было фото…

— Зои, – мягко прерывает мой отец. – Она недавно поделилась с семьей своим планом уйти из церкви, как только вернется в колледж, и ее отец очень не хочет, чтобы это произошло. Она была отмечена как нечистая, и ее нужно вернуть на праведный путь. Думаю, мы найдем кого-то, кто с удовольствием возьмет это на себя.

О чем он говорил?

— Кстати, как проходят твои занятия с Иден? Она делает хоть какие-то успехи? – слова моего отца взрезают туман шока; сводит живот.

Мой отец попросил Романа наставлять меня.

И он согласился?

— Неплохо, – вздыхает Роман, ослабляя галстук – ему явно некомфортно. – Мне трудно увидеть те качества, которые ты описывал мне, – утверждает он, но я слышу легкую резкость в его голосе, напряжение, которое он пытается скрыть.

— Поверьте, отец, в ней полно демонов, которых надо изгнать. Телесные наказания работают лучше всего. Но я думаю, что вы это уже обнаружили, – слова моего отца повисают в воздухе, словно ядовитое облако, душа меня своей жестокостью.

Мой взгляд возвращается к кровати Романа, воспоминание о его грубых прикосновениях вдруг приобретает новый жуткий смысл. Неужели это было лишь частью извращенного плана сломать меня, сделать покорной отцовской воле?

Комната будто сжимается вокруг меня, стены слишком близко, воздух слишком плотный. Я смотрю на них сквозь узкую щель между дверью и косяком, мое сердце стучит в груди, когда я смотрю на время на своем телефоне.

Пятнадцать минут до мессы.

— Знаешь, она не пришла домой вчера.

— Полагаю, она была у Зои. По крайней мере, она так сказала мне вчера во время службы, – уверенно лжет Роман, хотя я могу видеть, как он теребит свое кольцо – явный признак дискомфорта. – Хотя, учитывая обстоятельства, не знаю, хотел бы ты, чтобы они оказывались рядом друг с другом.

Да о чем они, черт возьми?

— Пусть лучше Зои будет поближе к нашей семье. Ее мать – неуравновешенная, которая заразила ее ум идеей ухода из церкви. Чем больше времени Зои проводит с Иден, тем меньше времени она проводит со своей матерью-еретичкой, – смеется мой отец, и этот звук действует мне на нервы.

Мой взгляд блуждает по комнате в поисках ключа к загадочному разговору. Мои глаза останавливаются на темной кожаной папке, лежащей под стулом; ее угол торчит между какими-то книгами. Это зрелище вызывает у меня всплеск любопытства, желание понять, какое дело может вообще связывать Романа с моим отцом.

Подкравшись, я осторожно вытягиваю папку из ее укрытия, мои пальцы возятся с защелкой, а сердце колотится в груди.

Что, черт возьми, может скрывать Роман?

Ничто не могло приготовить меня к тому, что я вижу, когда папка выскальзывает из моих рук, а ее содержимое разлетается по полу. Я зажимаю рот дрожащей рукой, заглушая крик, грозящий вырваться. Мои глаза расширяются в ужасе, когда я гляжу на фотографии – отрешенные, полные страха лица детей; каждое фото сопровождается внушительным ценником.

Паника охватывает меня, я пошатываюсь, когда реальность увиденного обрушивается на меня как приливная волна.