Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 168 – К. Рэдлиф

Ученики облегченно выдохнули, но не расслабились полностью. Ведь проблема-то была. И раз это не болезнь, то дело еще серьезнее?

— Кроме болезней тела, есть болезни души. Первые мы, целители, умеем лечить очень хорошо. Но вторые нам неподвластны. Ваш учитель не ранен, он… истощен.

— Он устал от долгого пути? – догадалась Юнь Цзяо.

— И да и нет. – Мяо Цзин посмотрела на учеников с неким сочувствием. Она была не просто хорошим целителем, но еще очень чутким человеком. Она поняла, что что-то не так, сразу, как только взглянула на Цзэ Сюланя. Проблема Линь Яна была как на ладони, но у хозяина Туманного склона все сложнее. И оттого интереснее. Поэтому эти несколько дней совместного пути целительница внимательно следила за его жестами, фразами, взглядами. – Представьте человека, который несет на спине камень. Это камень огромный, тяжелый, но невидимый для других. И человек несет его так долго, что уже сросся с ним так сильно, что без него сложно представить свою жизнь. Человек даже научился улыбаться и шутить, несмотря на тяжесть. Но иногда камень становится невыносимым. Он давит так сильно, что не остается сил даже на дыхание. Только на то, чтобы не рухнуть под ним и не сломаться.

— Но что это за камень? – выдохнул Яо Вэньмин. – Я… Мы поможем. Мы втроем запросто его унесем!

Мяо Цзин захлопнула веер с тихим стуком и отложила на стол. Эти дети, хоть и вытянулись к солнцу, все еще были такими глупыми и наивными.

— Вы не сможете унести этот камень. Он вырезан из самого его одиночества. – Она сделала паузу, чтобы подобрать понятные слова, но и чтобы не сболтнуть лишнего. – Бывают раны, которые наносят не клинки и не темная энергия. Их наносит сама жизнь. Чувство, что ты… не на своем месте. Ваш учитель выстроил образ, который уже сросся с ним давным-давно. И так крепко, что он уже и не помнит, как должно было быть. Отсюда и чувство, что ты чужой среди своих. Что самые близкие люди видят в тебе не тебя, а тень другого человека. И нет никого в целом мире, кому можно было бы рассказать правду о себе. Одиночество медленно выедает его, как ржавчина.

— Но ведь учитель не один, – возразил Минь Ли. – У него есть мы. И старейшина Линь о нем заботится. И мастер Мо. И Его Величество.

Мяо Цзин взглянула на него с бесконечной жалостью, какой смотрят на ребенка, не понимающего простой, но жестокой истины.

— А вы уверены, что он видит вас?

Ученики не могли ничего сказать. Они понимали и не понимали одновременно слова целительницы.

— Но я не могу взять в толк… – Яо Вэньмин сжал кулаки. – Учитель ведь…

— Что же нам делать?

— Ничего, – в конце концов сказала Мяо Цзин. – Просто делайте все то же, что и раньше. Повседневная рутина и ваша искренняя любовь все залечат. Ваш учитель – та же яркая личность, как и раньше. Просто сейчас где-то в глубине его души идет переосмысление.

На этом разговор был закончен, а на следующий день они покинули поместье. Как только корявые ветви голых кленов скрылись из виду, мастер Цзэ и старейшина Линь вновь вернулись к своему привычному состоянию. И настолько умело, словно и не ходили всего ночь назад с такими лицами, что подойти страшно.

Поэтому, вновь оказавшись в пути, подростки испытывали сложные чувства. Оставалось только надеяться, что совсем скоро это все закончится. Пусть Мяо Цзин и говорила про одиночество, но ведь до этого учитель всю жизнь находился один, и все было хорошо. Потому что он был дома. И его странное поведение совершенно точно возникло из-за долгого пути. К тому же госпожа Мяо сама сказала, что целители плохо разбираются в болезнях души. А значит, она могла ошибаться. В любом случае это не страшно. Если бы учитель отравился темной ци, было бы действительно страшно. А это… Как только они вернутся в орден, все можно будет забыть и снова зажить долго и счастливо на Туманном склоне. Сейчас очень не хватало тихих вечеров в компании мастера Мо, ворчания учителя из-за внезапных визитов старейшины Линя и даже чопорных речей старейшины Чернолужа. Зима уже наступала на пятки, а ведь они так и не посмотрели, как цветут золотые лотосы в озере Ледяной скорби, за которыми ходили ночью, словно воры.