Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 198 – К. Рэдлиф

— Сяо Бо, передай это мастеру Мо. Здесь написана техника обновления барьера. Пусть все мастера ордена тщательно ее изучат как можно скорее. Она не сложная, но требует длительной концентрации и правильного расхода сил.

— Хорошо, мастер Цзэ, – тихо сказал Сяо Бо, склонив голову и прижимая к груди записи. На ледяном снегу тут же появилась пара точек-проталинок от упавших слез.

— Когда-нибудь мы еще увидимся, – сказал на прощание Цзэ Сюлань, прежде чем скрыться. Больше его здесь ничего не держало.

* * *

Линь Яну потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя и начать здраво мыслить. Он не имел привычки топить горе в вине, потому что алкоголь приносил лишь временное облегчение, и то не всегда. Иногда он волшебным образом еще больше будоражил память и запускал бесконтрольную душевную агонию.

Чем яснее становились мысли Линь Яна, тем больше он думал о произошедшем. Сначала он по несколько раз проматывал сцену сражения в голове. Цзэ Сюлань совершенно точно убил Линь Се, но в последнем бою именно его сестра выглядела так, словно жаждала крови. К тому же Цзэ Сюлань мстил за чью-то смерть. Если Линь Се убила кого-то дорогого его сердцу, то он просто мстил. Тогда следует разобраться, что произошло, прежде чем тыкать в виноватых.

Его фраза «я не Вэнь Цзянси» в тот момент показалась детской попыткой выбить его из равновесия, но теперь Линь Ян был уверен, что в ней скрывалось нечто большее. Мог ли хозяин Туманного склона действительно все это время думать, что каждое его действие и взгляд направлены не на него, а сквозь года на человека, которого нет в живых?

Когда нужно было открыться, этот упрямый заклинатель часто выбирал тактику молчать и пускать все на самотек, мог ли он промолчать и сейчас по этой причине? Не потому, что ему нечего было сказать, а потому, что он не мог ничего сказать.

Да и каждый заклинатель прекрасно знал, что упокоенная душа, особенно если она была разбита и собрана, показывает перед упокоением свою смерть. Цзэ Сюлань тоже обязан это знать. Но он пошел с Линь Яном добровольно, когда мог уехать с Цао Цзюанем и Мяо Цзин подальше, не подставляя себя под удар. Он вел себя как прежде, пока душа не была собрана. Он даже предложил ему вместе обучать троих подростков. На языке Цзэ Сюланя это было сродни принятию в семью! Разве так ведут себя люди, которые знают, что вот-вот тайна об их грязном прошлом будет вытащена наружу? В тот момент, ослепленный яростью, Линь Ян не заметил, что Цзэ Сюлань сам выглядел так, словно впервые в жизни видит эту сцену.

И чем больше он об этом думал, тем сильнее великому мечнику казалось, что они повели себя как полные идиоты и им срочно нужно было поговорить. Тот, кто оставил осколок души, определенно знал, как погибла Линь Се. И он отдал его без сопротивления и выкупа не по доброте душевной, а потому, что надеялся, что друзья разбегутся в разные стороны. А может быть, этот человек и вовсе желал смерти Цзэ Сюланя и рассчитывал расправиться с ним рукой Линь Яна.

Еще и это импульсивное письмо Линь Цзо… Линь Ян не помнил точно, что именно он написал. Кажется, он настоятельно просил не совать свой нос в это дело, но своему брату Линь Ян не мог доверять. Особенно в таких делах. А если еще учесть его неприязнь к хозяину Туманного склона, то следовало как можно скорее вернуться в орден и убедиться, что все в порядке.