Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 203 – К. Рэдлиф

Цинь Фэнчжан внимательно проследил, как его ночной гость отпил немного отвара и как его горло качнулось от глотка, и лишь тогда расслабил плечи, словно выполнил важнейшую миссию. Когда чаша была пуста, Цзэ Сюлань отставил ее на стол, и Цинь Фэнчжан тут же осторожно взял его руку для осмотра. Его пальцы лишь слегка коснулись запястья, проверяя пульс, но даже в этом мимолетном касании чувствовалась тревожная напряженность.

— Я не буду говорить пустых слов о мести или справедливости, – искренне сказал он, уверенно глядя прямо в зеленые глаза. – Это ничего не изменит. Но я скажу одно: пока я жив, у тебя будет место, куда можно вернуться. Ты не один.

Время неторопливо сжигалось чуть коптящими свечами. Император и его внезапный гость сидели в молчаливом полумраке, где слова сожаления были не нужны. И в этом совместном погружении в ночную тишь заключалась вся поддержка, на какую Цинь Фэнчжан был способен.

— Останься, Сюлань. – Вся властность в голосе императора оказалась вытеснена тревогой. – Позволь мне знать, что ты в безопасности. Я зову тебя остаться не во дворце. Я знаю, что ты не вынесешь этих стен и толпы слуг вокруг. Но останься в столице. Я отдам тебе Летний дворец. Он все равно пустует почти весь год. Там тихо, много воды, и ты сможешь восстановить свой сад, если хочешь. Туда не сунется ни одна душа без твоего разрешения. Твои ученики будут иметь все, что им нужно. Ты… ты будешь в безопасности.

Цзэ Сюлань не шевелился. Он сидел с закрытыми глазами, и впервые за этот долгий вечер его лицо потеряло выражение вечной настороженности. Он долго молчал, но это не было похоже на размышления. Он просто наслаждался тишиной и теплом, словно старый кот, пригревшийся у огня.

— Хорошо, мы останемся.

Цинь Фэнчжан не закричал от радости и даже сдержал вздох облегчения. Он лишь почти судорожно сжал его острое плечо и тут же отпустил.

— Спасибо, – прошептал он. – Спасибо, что доверяешь мне.

В этот момент в дверь почтительно постучали. Голос старшего евнуха прозвучал подобно похоронному звону:

— Ваше Величество, императрица до сих пор…

— Передай, что мы заняты. – Цинь Фэнчжан даже не повернул головы в сторону двери, словно ему было все равно. Его взгляд все еще был прикован к лицу Цзэ Сюланя, и он не хотел его отводить.

— Но Ваше Величество, сегодня брачная ночь…

— Скажи, что появились срочные государственные дела. И не мешай больше.

За дверью воцарилась гробовая тишина.

— Точно, ты ведь должен быть с императрицей, – спохватился Цзэ Сюлань.

— Должен, – согласился Цинь Фэнчжан. – Но император также должен быть верным соратником и другом. Это мой долг перед государством.

— Но я не государство, – усмехнулся Цзэ Сюлань впервые за вечер.

Цинь Фэнчжан был так рад знакомой вспышке веселья в зеленых глазах, что не мог не улыбнуться.

— Зато так же важен для меня, как и государство. Отдохни. Я распоряжусь, чтобы тебя никто не тревожил, пока ты не проснешься. Все будет хорошо. Я обещаю.

Цинь Фэнчжан остался сидеть у его кровати до утра и ушел, только когда старший евнух явился напомнить про прямые императорские обязанности.

Слово императора сразу же становилось законом, как только слетало с уст правителя, поэтому Цзэ Сюланя и правда никто не посмел беспокоить до того момента, как он сам проснется. Однако подготовка к переезду уже началась.