Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 2, страница 220 – К. Рэдлиф

Когда умирал простой смертный, жизнь стремительно затухала в его глазах. Когда умирал заклинатель, его тело сияло несколько мгновений, словно окутанное звездной пылью. Но когда умирал бессмертный мастер, все его силы направлялись к душе, делая ее похожей на теплый огненный шар.

Вот и из бездыханной груди Цзэ Сюланя вырвался теплый, совсем тусклый свет. Шар на какое-то время завис в морозном воздухе, озаряя окровавленный снег словно маленькое солнце.

— Цзян-си… – по слогам, с невероятным усилием выдохнул Линь Ян, вглядываясь в знакомые черты лица. Все это время он не сходил с ума, он не пытался приписать этому человеку то, что принадлежало другому. С самого начала, с того момента, как он заметил у хозяина Туманного склона до боли знакомые зеленые глаза, это был только Цзянси. Дрожь сводила его руки, не давая коснуться, и лишь стальная выдержка заклинателя не позволила ему рухнуть под тяжестью горя.

— Цзянси… – Его лицо обожгли слезы. Они текли ручьями, разъедающим ядом падая на старые рубцы измученного сердца. Видеть, как умирает Цзэ Сюлань, было невыносимо. Но осознать, что Линь Ян только что нашел и в тот же миг потерял его… Разве он мог вынести это? Разве мог он пережить это во второй раз?!

— Сюлань… – Цао Цзюань замер в отдалении, не решаясь подойти ближе. Он чувствовал, как теплая рука Мяо Цзин легла к нему на плечо, но этот тихий жест поддержки лишь заставил слезы литься с удвоенной силой.

«Система, он… он правда мертв?»

Но система молчала, и ее молчание было красноречивее любых слов.

Линь Ян низко склонился, принимая тяжесть потери и тяжесть своей вины. Его рука непроизвольно сжалась на груди, где под тканью жгла собственная печать, будто пытаясь ответить на угасший свет другой. Между ними лежала теперь не просто смерть, а вся пропасть лет молчания и неведения. Как он мог не узнать? Как мог быть так слеп? Печать горела как вечное напоминание о клятве, которую он не сдержал.

Душа над телом светилась все слабее, вот-вот готовая раствориться в небытии. Все планы и стремления разлетелись по ветру с сияющими искрами чужого сердца. Все улетело. Не осталось ровным счетом ничего. Цзэ Сюлань ушел тихо и мгновенно, потеряв все, что у него было.

Линь Ян не рыдал, он не позволил себе даже всхлипнуть, но его взор застилала пелена слез. Он осторожно забрал остывающее тело из рук Яо Вэньмина, уложил на снег. Его пальцы совсем не слушались, но он, превозмогая дрожь, аккуратно поправил черные пряди и получше вдел шпильку с красным камнем.

Не говоря ни слова, Линь Ян встал на ноги и подошел к разбившемуся Син Чэну. Он с сочувствием посмотрел на брошенные осколки некогда прекрасного клинка, а потом согнулся, чтобы взять один. Он не мог четко рассмотреть собственное отражение в обломке, поэтому просто прикрыл глаза и без тени раздумий приставил заостренный край к собственной гортани. Он не давал себе времени на размышления, он не слышал радостных воплей и шум оставшихся сражений. В голове было пусто, и только невыносимая боль разрывала его сердце. Острый металл уже надрезал нежную кожу, когда Линь Цзо с оглушительным ревом бросился на него:

— Это что, новый способ сбежать от проблем?!

Мощное тело брата врезалось в Линь Яна, снося с ног. Они грубо грохнулись на грязный снег. В тот же миг опустошение в душе Линь Яна сменилось волной разрушительной ярости.