Книга Истинная для врага Дракона, страница 68 – Милана Вейр

Я сама потянулась к нему, обвила руками шею и снова поцеловала. Это было ответом. Адриан понял.

Его поцелуи стали глубже, жарче. Руки скользили по моей спине, талии, бедрам, но теперь в его прикосновениях не было той холодной жестокости, которую я помнила. Он был напористым, почти неистовым, но все же осторожным. Словно сдерживал в себе зверя, боясь причинить боль.

От этого становилось только опаснее. Мое тело отвечало ему само. Без спроса, без стыда.

Каждое прикосновение отзывалось волной жара. В какой-то момент мне показалось, что под кожей вспыхивает серебристый свет. Будто кровь ледяных драконов просыпается и тянется к золотому пламени напротив.

Адриан приподнялся надо мной.

В его глазах было столько желания, что у меня перехватило дыхание.

— На этот раз я не позволю тебе играть со мной, — прошептал он низко. — Если скажешь «нет» — я остановлюсь. Но если останешься со мной, не отталкивай потом так, будто ничего не чувствовала.

Я облизнула пересохшие губы.

— Я знаю.

Слова прозвучали почти беззвучно.

Но он услышал.

Адриан снова поцеловал меня, и мир окончательно сузился до его губ, рук, дыхания, жара его тела. Он снял с меня остатки разорванной ткани, но сделал это так медленно, что я успела привыкнуть к каждому движению. Потом притянул к себе, усадил на колени, заставляя смотреть ему в лицо.

Я видела его полностью и больше не чувствовала прежнего ледяного страха.

На этот раз его близость обещала не унижение, а забвение. Огонь. Возможность хотя бы на несколько мгновений перестать быть той, кто должна помнить, ненавидеть и мстить.

Я сама коснулась его плеч, провела пальцами по горячей коже, по следам крови и боевого перевоплощения. Адриан шумно выдохнул, будто это прикосновение ударило по нему сильнее любой раны.

— Велея…

Чужое имя сорвалось с его губ, как стон. И это имя на миг отрезвило. Но драконья кровь тут же снова затопила разум.

Велея …

Пусть.

Сейчас я была ею. Не княжной, не вдовой своей прежней жизни, не наследницей Земли Льда, не женщиной, которую этот мужчина когда-то сломал. Просто женщиной, которую он держит в руках так, будто весь мир может подождать.

Когда мы сблизились еще больше, я все же вскрикнула — не столько от боли, сколько от слишком резкого, всепоглощающего ощущения. Адриан замер, стиснув зубы, и прижал лоб к моему виску.

— Больно?

Я не сразу смогла ответить.

Внутри все дрожало. Тело пыталось понять новое чувство, принять его, подстроиться. Это было слишком много. Слишком остро. Слишком живо.

— Нет, — выдохнула я наконец. — Не останавливайся.

И он не остановился. Только стал медленнее. Осторожнее. Сдержаннее, чем ему, наверное, хотелось.

Его руки удерживали меня крепко, но уже не грубо. Он целовал мои губы, шею, плечи, словно хотел заглушить каждый мой испуганный вдох. И постепенно боль растворилась в жаре. Страх ушел, уступая место другому — сладкому, тягучему, пугающе сильному.

Я не знала, что близость может быть такой. Не похожей на долг и наказание. На то, что случилось в нашу первую ночь.

Она захватывала целиком. Ломала волю, выжигала мысли, заставляла двигаться навстречу, искать большего, отвечать на каждый его порыв.

Я слышала собственные стоны и не могла поверить, что они принадлежат мне.

Адриан шептал что-то бессвязное. То ли мое чужое имя, то ли проклятия, то ли просьбы не исчезать. Его голос срывался, становился все ниже, грубее, но в нем не было презрения. Только жажда. Изумление. Почти боль.