Книга Помолвка с препятствиями, страница 28 – Кати Владмар

— Так вот, милорд, возвращаясь к вопросу о ваших дальних лугах...

Я отчетливо услышала, как Генри задохнулся от возмущения. Его публично, при его же друге, осадили, вежливо указав на то, что его экспертное мнение здесь никто не спрашивал.

Но контрольный выстрел в его и без того уязвленное эго сделала моя прелестная сестра.

Флориана, совершенно не уловив царящего в воздухе напряжения, нетерпеливо дернула Генри за рукав.

— Ох, Генри, ну зачем вы вообще заговорили о таких ужасных вещах! — капризно надула идеальные губки Флориана, сморщив носик. — Болезни копыт, деготь, сырость... Фи, какая гадость! Лошади так отвратительно пахнут, а конюшни — это самое грязное место на свете. Пожалуйста, давайте не будем портить такую прекрасную прогулку разговорами о животных. Вы обещали рассказать мне, кого из венских теноров пригласят на следующий бал во дворце!

Я скользнула взглядом по лицу жениха. На его безупречно выбритой скуле дрогнул мускул.

Ударив Генри его же оружием — подчеркнутым светским пренебрежением, я, судя по потемневшему взгляду лорда, весьма успешно попала в цель. Разумеется, броня наследника герцога не осыплется от того, что я выбила из нее один крохотный кусочек. Потребуется куда больше времени, терпения и точности, чтобы по-настоящему сломить его спесь. Но начало было положено.

Лорд Рокуэлл процедил сквозь стиснутые зубы нечто отдаленно напоминающее согласие с очередным капризным замечанием Флорианы, деревянным жестом предложил сестре продолжить путь и отвернулся. Теперь его спина была напряжена так, словно он проглотил стальной лом.

А я, едва сдерживая торжествующую улыбку, продолжила неспешную прогулку под руку с маркизом Данбаром, наслаждаясь прекрасной погодой и безупречно начавшейся холодной войной.

Жанетт

Вернувшись в Сент-Клэр после «блестящей» прогулки с лордами, я первым делом стянула с себя глухое платье. Жесткая шерсть, призванная делать меня серой и незаметной, отправилась на спинку кресла. Я переоделась в простую, льняную рубашку и старую юбку из плотной ткани — наряд, который привел бы Флориану в предобморочное состояние, но идеально подходил для конюшни.

Когда я переступила порог, внутри привычно разлилось спокойствие. Это было мое единственное настоящее убежище. Здесь не нужно было держать лицо, следить за интонациями и играть в светские шахматы. Здесь все было честно.

Максимилиан встретил меня тихим, вибрирующим гуканьем. Огромный гнедой жеребец стоял у решетки денника, настороженно прядая ушами, но больше не пытался отбить по двери копытом, как месяц назад.

— Привет, большой мальчик, — мягко поздоровалась я, отодвигая засов и шагая в полумрак стойла.

Он потянулся ко мне бархатным храпом, шумно втягивая запах. Я не стала сразу доставать угощение. Вместо этого взяла с полки жесткую скребницу и шагнула к его плечу.

Лошади — существа социальные. В дикой природе взаимный груминг — это не просто гигиена, это язык табуна, способ выстроить привязанность и доверие. Я с нажимом провела скребницей по его шее, втираясь в жесткую шерсть круговыми, массирующими движениями. Лошади, запертые в четырех стенах без работы, часто страдают от зуда, и я искала ту самую точку. Вскоре я нашла ее у основания гребня.

Стоило мне чуть сильнее надавить, как Максимилиан забавно вытянул шею, смешно оттопырил верхнюю губу и блаженно прикрыл глаза. Он легонько ткнулся носом мне в плечо, принявшись мягко перебирать губами ткань моей рубашки, словно отвечая взаимностью и вычесывая меня в ответ. В этот момент он был не жутким монстром, которого боялся мой старший брат, а просто большим, запутавшимся животным, которому отчаянно не хватало понимания.