Книга Помолвка с препятствиями, страница 31 – Кати Владмар

Граф предложил партию в карты.

Мы расположились за круглым ломберным столиком, покрытым потертым зеленым сукном. Решено было играть в брэг — старинную, довольно безжалостную карточную игру, которая по своей сути являлась прародительницей покера. Здесь все строилось не столько на слепой удаче и сборе комбинаций, сколько на жестких торгах, умении вовремя повышать ставки, искусно блефовать и читать противника.

Правила, иерархия мастей и старшинство комбинаций всплыли в моей голове сами собой, услужливо подброшенные остаточной памятью прежней Жанетт. В качестве банка граф выставил на центр стола деревянную шкатулку с перламутровыми фишками, эквивалентными символическим монетам, и раздал стартовый капитал.

Первые полчаса прошли предсказуемо. Флориана играла хаотично, руководствуясь исключительно эмоциями. Она звонко смеялась и поспешно пододвигала фишки к центру, когда ей приходила сильная рука, и разочарованно морщила носик, сбрасывая плохие карты. Читать ее было так же легко, как детскую книгу с картинками, и ее стеклянный капитал таял с катастрофической скоростью. Генри играл вальяжно, с легкой, снисходительной полуулыбкой уверенного в себе хищника. Он безжалостно забирал банк у моей сестры, изредка обмениваясь ленивыми, чуть насмешливыми выпадами с Ричардом, который вел игру куда более ровно и расчетливо.

Я же за карточным столом действовала точно так же, как привыкла вести себя на скаковой дорожке. В самом начале заезда главное — не рваться вперед, а беречь дыхание лошади. Я сбрасывала карты при малейшем сомнении, не вступая в пустые торги, методично экономила ресурсы и просто наблюдала, изучала. Я запомнила, что Генри чуть замирает, прежде чем сделать крупную ставку с пустой рукой, и едва заметно поглаживает край карты большим пальцем, когда собирает по-настоящему сильную комбинацию. Ричард же всегда чуть откидывался на спинку стула, принимая решение о повышении.

Спустя сорок минут Флориана с театральным стоном бросила свои последние карты на сукно.

— Ох, это невыносимо! Мои фишки совершенно закончились. Генри, вы безжалостны! — она мило надула губки, поднялась из-за стола и, шурша юбками, направилась к клавесину. — Я лучше поиграю для вас что-нибудь спокойное. Эти ваши карточные страсти слишком утомляют.

Вскоре гостиную наполнили переливы тихой, меланхоличной сонаты. Ее плавный, размеренный ритм идеально сплетался с монотонным шумом дождя за окном, создавая умиротворяющий фон. Но за ломберным столиком, где остались только двое мужчин и я, от этого спокойствия не осталось и следа. Начиналась настоящая игра.

Раздача перешла к Ричарду. Маркиз ловко тасовал колоду, внимательно оглядывая оставшихся за столом. Его взгляд задержался на моей аккуратной, почти нетронутой стопке перламутровых фишек, а затем скользнул к внушительной горе Генри.

— Ваша игра, леди Жанетт, отличается удивительной… пассивностью, — заметил Генри, аккуратно складывая свои фишки. Его голос звучал бархатно, но в нем отчетливо слышалась снисходительная насмешка. — Вы сбрасывали карты девять раз из десяти. Карты, как и жизнь, требуют умения рисковать и брать свое силой. Но, полагаю, ваша натура просто не приспособлена к агрессивным решениям. Вы пасуете перед любой угрозой.

Я спокойно встретила его взгляд.