Книга Помолвка с препятствиями, страница 77 – Кати Владмар

Восточная застава меня не интересовала. Я уже была на ней, и Максимилиана там не оказалось. Да и мне нужна была передышка. Телу требовался отдых и возможность укрыться от наступающей стужи, поэтому я намерена была вцепиться в эту конюшню мертвой хваткой.

Старик снова замер. Он оглядел мои промокшие ботинки, дрожащие от холода плечи под тощей курткой, грязное лицо, и тяжело вздохнул.

— Упрямый ты малый, – буркнул он, махнув рукой в сторону приоткрытых створок. – Ну иди, поговори. Хозяин в самом конце прохода, возится с новым жеребцом. Только помяни мое слово, от него ты услышишь то же, что и от меня. Он в последнее время мрачнее тучи, лишний рот ему точно не нужен.

Я благодарно кивнула ему и поспешила внутрь.

Переступив порог, я замерла на несколько секунд, давая глазам привыкнуть к полумраку. Помещение было старым и откровенно убогим. Сквозь щели в крыше на глинобитный пол капала вода, деревянные перегородки денников давно нуждались в замене.

Но была одна деталь, которая сразу бросилась мне в глаза и заставила заочно зауважать хозяина.

Несмотря на очевидную нехватку средств, в конюшне царил идеальный порядок. Проходы были чисто выметены, амуниция не валялась в куче, а была тщательно промаслена и развешана на крюках, в денниках лежал толстый слой свежих опилок. Чувствовалось, что этим местом заправляет человек, знающий цену мелочам и не терпящий халатности.

Взглянув на лошадей, стоящих в ближайших стойлах, я непроизвольно замедлила шаг. В конюшнях на окраинах я привыкла видеть простеньких лошадок или рабочих тяжеловозов, но здесь были животные совершенно другого уровня. Из-за решеток на меня смотрели породистые, великолепно сложенные скакуны. Я успела разглядеть роскошную серую кобылу и поджарого рыжего четырехлетку, чья стать выдавала в них прирожденных чемпионов. Как подобные лошади могли оказаться в этой богом забытой дыре?

Профессиональный интерес требовал подойти ближе и осмотреть их внимательнее, но я одернула себя. Сейчас моей главной целью было получить работу.

Стараясь не хромать, я прошла в конец прохода. Там, у последнего денника, горел тусклый фонарь, выхватывая из полумрака мужскую фигуру.

Хозяином оказался довольно молодой статный мужчина. Он стоял ко мне спиной, размеренными движениями вычищая грязную подстилку и перекидывая ее вилами в наполовину заполненную деревянную тачку. Он был одет в простую светлую рубашку с закатанными до локтей рукавами. Тонкая ткань намокла от пота и плотно облепила широкую спину, подчеркивая перекатывающиеся при каждом движении крепкие мышцы.

Я остановилась в нескольких шагах от него и, прочистив горло, выпалила:

— Сэр, простите за беспокойство. Старик у ворот сказал, что я могу поговорить с вами. Мне нужна работа.

Мужчина с силой воткнул вилы в кучу грязного сена, вытер лоб тыльной стороной ладони и не торопясь обернулся.

Воздух застрял у меня в горле, сердце испуганно замерло, а ноги приросли к полу.

Передо мной стоял Генри Рокуэлл.

Первым инстинктивным желанием было развернуться и броситься наутек. Если он узнает меня, все усилия будут напрасны. Наверняка он с удовольствием передаст беглую бывшую невесту разъяренному графу Сент-Клэру, окончательно закрыв все счета.

Я вжала голову в плечи, ожидая момента узнавания, но его светло-серые глаза, обычно такие цепкие и проницательные скользнули по мне утомленным, равнодушным взглядом. А я, напротив, невольно вгляделась в его лицо. За прошедшие месяцы он сильно изменился. Высокие аристократические скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени. Кожа, прежде ухоженная и холеная, обветрилась и загрубела. Когда он попеременно сжал ладони одной, потом другой руки, разминая их после тяжелой работы, я заметила, что фаланги его пальцев покрыты ссадинами и мозолями.