Книга Яблоневый сад попаданки, страница 17 – Алёна Мирова

— Благодарю. Решение приму после получения копии доверенности и ответа мужа.

— Лорд Дориан ценит порядок. Ему не понравится нарушение старой договорённости.

— Тогда он напишет мне об этом сам.

Я поднялась. Вельсу пришлось сделать то же самое. Он убрал бумагу в папку, взял шляпу и поклонился уже без улыбки.

— До послезавтра, леди Ройс.

— До дня, когда вы привезёте доверенность.

Когда за ним закрылась дверь, я опустилась обратно в кресло.

— Хорошо говорила, — сообщил Шелест из-под дивана.

Я наклонилась и увидела зелёные глаза.

— Ты всё время там сидел?

— Хотел посмотреть, у кого наглее морда. Вельс победил, но только из-за бороды.

Беата не сдержала короткого смешка. Я достала печатку из кармана и показала ей.

— Она дала бы мне право остановить сбор?

— Нет. Только подтвердила бы письмо. Но Вельс об этом не знает.

— Значит, ждём ответ Дориана и копию. А пока собираем падалицу. Она в договор всё равно входит только после начала общего сбора.

— Там написано про весь урожай, — заметила Беата.

— Падалица уже не на деревьях. Будем считать её потерями, которые спасли от гнили.

Шелест выбрался из-под дивана.

— У хозяйки просыпается правильное отношение к словам.

В деревню мы поехали на небольшой телеге. Маркус правил кобылой, я сидела рядом, Беата — позади среди коробок с платьями. Дорога спускалась к реке, затем шла вдоль воды. По краям цвёл фиолетовый вереск, над полями висела тёплая дымка. На одном участке каменную ограду заменяли высокие подсолнухи. Их головки поворачивались за телегой и тихо позвякивали семенами.

— Они магические? — спросила я.

Маркус покосился на меня.

— Обычные солнечники. Просто спелые.

Я решила не уточнять, какие местные растения считались необычными.

Деревня называлась Бережки. Два десятка домов стояли вдоль дороги, возле площади располагались пекарня, лавка и почтовая станция. За крышами виднелась белая колокольня, вокруг неё кружили бумажные птицы — письма, ожидающие отправки.

Шелест остался в поместье, объяснив, что его достоинство не выдержит поездки в телеге. Детей тоже не взяли. Томас согласился присматривать за решётками и записывать время, когда их нужно переворачивать. Я оставила Лотте точные указания и всё равно переживала.

Первой мы посетили пекарню. Мира Хольт оказалась молодой вдовой с мукой на щеке и младенцем в плетёной корзине у печи. Она выслушала предложение, попробовала яблочное кольцо и взяла ещё одно.

— С корицей лучше, — решила она. — Сколько хотите?

— Пока не знаю местную цену. Скажите честно, за сколько купили бы небольшую партию.

Мира назвала сумму за фунт. Я пересчитала затраты на сахар и получила почти чистую прибыль, потому что яблоки и наш труд пока ничего не стоили. При настоящем производстве придётся учитывать оплату сборщикам, дрова, упаковку и восстановление тепляка.

— Оставлю полфунта на пробу. Деньги после продажи.

— Возьму фунт. К вечеру всё уйдёт, особенно детям. — Мира завернула кольца в бумагу и положила на прилавок. — Только подпись нужна. Люди должны знать, откуда еда.

— Завтра принесём.

Я спросила о Терене. Пекарша объяснила, что старый садовник живёт у дочери на дальнем конце деревни и после ухода из поместья никуда не нанимался. Туда мы отправились позже.

Сначала продали платья в комиссионную лавку. Хозяйка долго торговалась, но согласилась взять семь нарядов и меховую накидку. За лиловое платье предложила сразу десять больших серебряников, увидев незаконченный пояс. Я решила не ждать ответа столичной портнихи и согласилась. Вырученных денег хватало на срочные покупки и небольшой ремонт.