Книга Ведьма пустоши, страница 19 – Джессика Кури

Возможно, именно это я и сделала.

— Что ты хочешь? – прошептала я.

Уголок его жестокого рта дрогнул.

— Я хочу вернуться домой.

Это был не тот ответ, которого я ожидала. Быть может, десять девственниц, принесенных в жертву в полнолуние, или что-то столь же ужасное. Но… вернуться домой? Звучало так обыденно.

— Ты хочешь вернуться в… страну фейри?

Его брови игриво взлетели.

— Страну фейри? Так ее называют разве что дети. Для моего народа это Нижний Мир, или Эльфхейм.

— Почему ты не можешь просто туда пойти? Разве тебе там не самое место?

— Не все так просто, как щелкнуть пальцами, дитя. Я не был там много веков. Большинство врат в Эльфхейм были закрыты давным-давно, когда стало ясно, что мой народ и твой не могут сосуществовать в мире. Жизнь среди вас, смертных, дается мне все труднее. Столько стало железа вокруг…^[2]

Его взгляд уплыл, голос затих, и на мгновение он, казалось, унесся за тысячу лиг.

— Там, в Нижнем Мире, найдутся те, кто может… оспорить мое возвращение. Поэтому я должен вернуться в полной силе или не возвращаться вовсе, а для этого мне нужна твоя помощь.

Когда он посмотрел на меня, его лицо стало серьезным и в глазах явственно проступил его возраст. Словно на меня смотрела сама гора, или руина, или иная древняя, непостижимая сущность.

Я снова откинулась на спинку стула, желая, чтобы появилась Эмма, но она – да и все прочие слуги – будто сквозь землю провалились.

— В Эльфхейме, – медленно произнес фейри, – есть дерево. Мне нужен всего лишь его кусочек. Ты, пташка, слетаешь туда, сорвешь ветвь с этого дерева и принесешь ее мне.

Я уставилась на него, испытывая странное желание рассмеяться.

Проскользнуть в Эльфхейм? В мир, полный таких же чудовищ, как он? Украсть кусок какого-то священного дерева фейри и вернуться обратно?

Мне хотелось сказать, что это невозможно. Что я отказываюсь быть в ответе за детскую клятву, каким бы талантом к прядению тогда ни обладала. Хотелось послать его к черту – или, что для него вернее, отправить жевать железные гвозди.

Но затем он произнес:

— Сделай это для меня, и твое сердце снова станет целым.

Я резко вдохнула.

— Понятия не имею, о чем ты…

— Не прикидывайся дурочкой. Мы оба отлично понимаем, что к чему.

Он наклонился ко мне, постукивая длинным ногтем по столешнице.

— Я догадываюсь, какую боль ты чувствуешь, когда направляешь магию. Мы ведь приближаемся к твоему двадцать первому дню рождения, не так ли? А твоя клятва все еще не выполнена. Или ты думала, что клятвенный узел, который ты завязала, был лишь формальностью?

Я прижала дрожащую руку к груди. Конечно, я знала. С того самого момента, как началась боль, я понимала ее истинную причину, хотя и гнала от себя эту мысль.

— Ты можешь отказать мне в этой услуге, – добавил он. – Я не могу тебя принудить. Но это будет стоить тебе твоей магии. Ведь когда ты завязала узел, скрепляющий нашу сделку, то поклялась своим сердцем.

Да, я это помнила.

Клятвенные узлы – штука особая, они требуют четкого залога. А я поклялась тем единственным, что было мне дорого, единственным, что когда-либо – и до сих пор – приносило мне радость.

«Клянусь своим сердцем», – эхом отозвался во мне голос меня восьмилетней. Сердце. Драгоценный сосуд, в котором прядильщик сплетает энергию в магию. Я предложила в залог самую суть своей зарождающейся силы.