Книга Ведьма пустоши, страница 97 – Джессика Кури

Мы домчались до пожара за считаные минуты – во стократ быстрее, чем я одолела бы этот путь пешком, даже если бы бежала со всех ног. Когда мы приблизились к границе огня настолько, что жар накрыл меня горячей волной, Ариадна взвилась на дыбы, заржала и отказалась идти дальше.

Пламя передо мной было диким и неистовым – это был не обычный пожар. Огонь принимал обличье огромных зверей, похожих на красно-рыжих медведей; они топтали землю, мотали головами, швыряя пламя во все стороны. Даже звук был звериным – рев огненных медведей гремел, глубокий и яростный, точно гром. Один из них заметил меня с Ариадной, вздыбился на задние лапы и взревел, бросая вызов. Из пасти его хлынул поток раскаленных искр.

Я узнала заклятье, едва взглянув на это пламя, и поняла, что здесь поработали либо Таркин, либо тот самый слуга королевы, Хранитель Врат, на которого он напал. Несмотря на снег и сырость, их схватка подожгла всю восточную пустошь. И если не остановить этих огненных медведей, через считаные минуты они доберутся до Рейвенсгейта.

Вдруг справа донеслось высокое ржание. Я обернулась и увидела черный силуэт, несущийся на нас прямо из пламени.

Белл.

Я узнала мускулистого мерина – каждое утро я видела, как Конрад уезжал на нем верхом.

Но где же сам Конрад? Седло Белла пустовало, поводья болтались. Когда он промчался мимо, я успела заметить белки его выпученных глаз – конь обезумел от ужаса.

Но искать было некогда. Я должна остановить огонь, пока он не добрался до особняка, где оставались Сильви и миссис Макдугал.

Дрожащими руками я открыла прядильный набор и, достав катушку прочной бечевки, наспех сплела между ладонями защитное заклинание. Затем пришпорила Ариадну и крикнула ей «вперед!».

Кобыла ринулась вперед с такой прытью, что я едва не вылетела из седла. Изо всех сил стиснув коленями ее бока, я направила энергию.

Магия рванулась мощно и неукротимо; вдоль кромки огня земля раскололась – трещина побежала вслед за копытами Ариадны. Такой же разлом разверзся у меня в груди, пропаханный бурным потоком, что несся сквозь сердце. В глазах помутилось, и, содрогнувшись от боли, я едва не свалилась с седла. Я наклонилась вперед, хватая ртом воздух, и из последних сил стиснула ногами бока.

Когда бечевка превратилась в пепел, я сплела еще одно заклинание, а затем и еще, гоняя лошадь вдоль огненной стены взад-вперед. Каждое заклятье вонзало в грудь копья боли. Я безжалостно подавляла внутренний голос, молящий о передышке, хотя сама не знала, сколько еще продержусь. Давясь дымом, задыхаясь, когда сердце схватывало судорогой, я словно разделилась на тело и разум. Мои пальцы работали по привычке, плетя заклинание за заклинанием, а сознание вопило внутри клетки из чистой боли. Но это работало. Защитные чары медленно сгущались, создавая мерцающий барьер, уходящий корнями в землю и вздымающийся надо мной, – огромная завеса, пронизанная полярным сиянием красок.

Когда огненные медведи добрались до барьера, они взъярились, но переступить его не смогли. Я оттянула Ариадну назад. Мои кожа и платье почернели от сажи, легкие забились дымом. Я кашляла и смотрела, как медведи извергают пламя, молотят лапами, ревут в бессильной ярости. Огонь скапливался перед моим барьером, словно вода за плотиной, – языки плескались и вздымались все выше, нащупывая слабину.