Книга Развод со злым ёкаем, страница 58 – Кира Иствуд, Хэля Хармон

— Ты кажется забыла кое-что важное, жена, — процеди я.

Но вместо того, чтобы отдёрнуть руку и пасть ниц, Рейна вскинула голубые глаза и вдруг покраснела ещё гуще. Густой румянец залил её щёки, шею, даже кончики её аккуратных ушей стали пунцовыми.

— И правда… — пробормотала она едва слышно.

И вдруг ведьма потянулась ко мне. Рукой на которую был накручен хвост, она опёрлась на футон, приблизила лицо. Что за трюк она собирается провернуть? Мои мышцы напряглись. Но её губы лишь легко коснулись моих — будто крылья бабочки мазнули. И тут же она отступила.

Лишь миг спустя я понял, что смертная сейчас сделала…

Она поцеловала меня. Сама.

И видно одновременно с тем наложила какие-то чары. Потому что моё сердце принялось стучать быстрее.

— Что это было, отвечай! — приказ сорвался рыком.

— Утренний поцелуй жены, которая благодарит мужа за вчерашний день, — пробормотала Рейна, отводя взгляд.

Эта глупая ведьма продолжала меня поражать.

У меня возник острый порыв показать каким на самом деле должен быть поцелуй. И я не стал себе отказывать. Потянув её за руку прямо на себя, я впился в алые девичьи губы. Рейна тут открылась мне навстречу, приветствуя мой язык в своём маленьком горячем ротике. То как она отвечала — неумело, но порывисто — казалось искренним.

Я целовал её, тогда как в голове крутились мысли.

Мне хотелось понять мотив… зачем она заходит так далеко?

Впрочем… поразмыслив, я осознал, что ответ на поверхности. Не сдерживаясь, я с мрачным самодовольством я ухмыльнулся прямо в её сладкие губы.

Внезапно Рейна упёрлась руками в мою грудь. Отстранившись, со смущением произнесла:

— Я-я уже н-начала готовить завтрак… Рисовые пирожки со сладкой пастой. Ты, должно быть, проголодался, Мортас?

— Моему голоду нет предела, человечка, — ответил я, и это была чистая правда. И она не имела отношения к треклятым рисовым пирожкам.

— Я как раз собиралась подать тебе завтрак в постель.

— Что ж, — интересно было посмотреть, как далеко простирается самонадеянность белой ведьмы, так что я решил позволить ей услужить мне, — Да будет так. Неси. В постель.

Человечка стыдливо опустила взгляд, уставилась куда-то в область моего паха. И покраснела совсем уж отчаянно.

Поведение Рейны меня одновременно забавляло и злило.

Забавляло — потому что её реакции были освежающе необычны. Я привык, что при моём появлении смертные дрожат от ужаса и падают ниц или, что куда как глупее, пытаются напасть со своим смешным оружием. А злило — потому что ведьма позволяла себе полное отсутствие почтения перед высшим существом, которое было способно уничтожить её одним движением мизинца.

Мне хотелось встряхнуть эту маленькую человечку. Напомнить, что она каждый миг рискует жизнью.

— Твой взгляд непочтителен, жена, — мой голос прозвучал низко, рычаще, тени в углах комнаты дрогнули, сгущая мрачную атмосферу. — Должен я и наказать тебя за такую дерзость?

Рейна прерывисто вздохнула и… что казалось невозможным — покраснела ещё гуще.

— Н-наказать? — её мелодичный голос дрогнул. Должно быть она, наконец, осознала, что должна трястись от страха. — Но ведь… нас могут услышать, Мортаc. Рабочие уже пришли.

— Мне нет дела до тех смертных, Рейна, — я притянул её ближе, положив горячую ладонь на тонкую талию.

Мысли кружили в голове. Какое же наказание назначить дерзкой человечке? Я мог бы сжать её до хруста рёбер. А может, создать иллюзию, будто её плоть горит в чёрном огне? Но почему-то из всех наказаний отчётливее всего я представлял, как мои теневые крылья срывают с Рейны одежду, как она замирает в ужасе, осознавая свою глупость…