Книга Эникс и Аметист, страница 52 – Ти Шарэль

Села, сосредоточилась на желании увидеть Амета, и пространство неожиданно послушно разделилось тонкой мутной пленкой. Достаточно прозрачной для того, чтобы увидеть ту самую спальню, в которой меня держали во дворце. На неразобранной кровати лежал белый как снег Амет, а над ним хлопотал очень озабоченный и хмурый драу Золит. Я встала, приблизившись к паутине перехода вплотную. Огляделась, рассматривая остальных мужчин в комнате. Император и еще двое незнакомых мне драу.

— Он поправится? — с явной тревогой спросил один из них. Звук казался глухим и булькающим, словно сквозь толщу воды, но вполне слышным.

Драу Золит молчал, пытаясь влить в рот Амета что-то из темной склянки. Амет был без сознания, бинты на животе пропитались багровой кровью. Руки тоже были чуть ли не по локоть в крови, видимо, он пытался зажимать рану.

— Так что? — подал голос император, постукивая по ноге конской плетью. — Жить будет?

Целитель смотрел мрачно.

— Не могу обещать, мой император, — выдавил он неохотно. — Рана очень большая, повреждены все органы. Я держу сердце, но скоро начнется отравление тканей…

«Не жилец» стояло за этими словами. Я стиснула кулаки.

— Не надо этих подробностей! — скривился Малахар. — Делай, что можешь!

— Да, мой император, — лекарь взял следующую склянку, снова расцепил зубы Амета, влил всю, не жалея.

— На выход, — велел император мужчинам и первым направился к двери. Я переместилась вдоль пленки, чтобы оказаться ближе к кровати.

Амет выглядел так, словно уже был мертв. Запавшие глаза с темными кругами, ввалившиеся бледные щеки, обескровленные губы.

«Что с тобой случилось⁈»

Рана на животе казалась смертельной. Драу Золит сменил повязку, вливая дар в бесформенное месиво из плоти, крови и слизи, но делал он это скорее от отчаяния. Мрачный целитель явно не верил в благополучный исход.

— Уходи уже! — сердито прошептала я. — Дай мне его спасти!

Но Золит медлил. Вливал все новые лекарства, ругался сквозь зубы и снова делился силой. Наконец, мужчина сдался. Сокрушенно покачал головой и вызвал слугу.

— Буди меня, если ему станет хуже, — велел молодому парнишке, указывая тому на стул. — Не вздумай уснуть, я приду утром и все пойму!

— Да, господин, — испуганно пролепетал слуга, упал на стул и уставился на Амета, боясь моргнуть. Я скрипнула зубами, думая, что делать с новой помехой.

Я и так последний час стояла перед паутиной, наблюдая за драу Золитом и сжимая в кулаке флакон со своей кровью. Мысленно умоляя того сдаться и уйти, позволив мне самой заняться мужчиной. И зачем только он позвал слугу⁈

Решение прошло спонтанно и, наверное, от безысходности. Я прошла вдоль пленки так, чтобы оказаться рядом с парнишкой, просунула сквозь разрыв руку и запустила в слугу заклинанием сна. Парень тут же обмяк и неловко сполз на пол. К счастью, тот по-прежнему был завален пушистыми ковриками, так что за парнишку можно было не переживать.

Больше я не медлила. Протиснулась в комнату, запрыгнула на кровать и в первую очередь вогнула в шею блондина сразу треть флакона. Выдохнула, сняла повязку с живота и еще треть вылила прямо на рану. Только потом начала лечить, соединяя разрывы, сжигая уже появившуюся инфекцию и отмершие ткани.

— Придумал тоже помирать, — бормотала я, превращая кашу из внутренностей в образцовый рисунок из лекарского атласа. — Не в мою смену.