Книга Одиннадцать огней Азеры, страница 133 – Лина Розен

Лигелий выпрямился. Конечно, Старшая понимала, какую дает подсказку. Она знала, что он примет вызов просто потому, что это вызов.

Проиграет он или выиграет – Теара получит свое. Скорее всего, она узнает о его находке даже раньше, чем он это поймет.

Не потому ли она рассказала обо всем, что сама не могла добраться до дочери той милийки? Пусть так. Отказываться он не будет.

— Знаете, где ее найти?

— В Талларе. Точнее не скажу, но поиски советую начать с лилий.

— Почему?

— В городе на скалах все дороги ведут либо в Лилию, либо в Дом перепутья, – сообщила Старшая. Ее глаза в предвкушении блеснули.

Тогда и потом – она всегда знала больше, чем говорила. Как восхитительный паук, ткущий паутину Хаоса, Теара отнимала свободу так же легко, как дарила надежду. Она была терпелива и умела наблюдать.

Лигелий предпочитал наблюдениям действие. Он отправился в Пограничье, невзирая на близившиеся в Императорском замке экзамены и не подозревая, что именно они соединят два пути для того, чтобы затем надолго разделить их снова.

Лента лилии, которой было перевязано письмо, стала знаком прощания, а не признания – он предал ее огню в день милийской свадьбы. Задача, в тот ремер решенная девушкой, скрытой за цветочной маской, помогла ему на экзамене – об этом он не желал забыть.

Амориец наклонил голову, отпуская мысли, и заметил поверх записей на листе схематично сделанный рисунок. Он имел привычку рисовать или чертить что-то, пока размышлял.

Лигелий приподнял лист к свету, чтобы лучше разглядеть изображение. Укрытая узким рукавом рубашки мужская рука сжимала изящно подчеркнутое широким длинным рукавом женское запястье, то ли готовясь отпустить, то ли желая остановить его обладательницу. Этой тонкой руке не хватало утерянного хари с бусинами из темно-красного обсидиана – их обещания.

Старшая была права. Неизвестно, вели ли все дороги в Дом перепутья, но Лигелия в Лилию они точно возвращали не раз.

Свечи в полутьме Тамариона дрогнули. Хат в клетке приготовился к нападению. Лигелий свернул лист и поднялся, поворачиваясь в сторону двери.

— Я говорил, меня не следует беспокоить, – юноша-тамали при этих словах замер на пороге, неестественно выпрямляясь и не решаясь говорить без приказа. – Насколько серьезно то, что тебя привело?

— Вы просили наблюдать за девушкой из Фьери, йер, – ответил тамали, чуть опуская плечи. – Она без трудностей добралась до Собора, но...

— Переходи к сути.

— Она выходит замуж.

— Что?

— Девушка...

Юноша замолчал, повинуясь движению руки. Амориец сжал рисунок до боли в кончиках пальцев. Он сказал: выходит замуж?

Мгновение замерло в ожидании. Лигелий усмехнулся, соединяя в покачивании головы и изгибе губ негодование и смех одновременно, а затем медленно ослабил хватку.

Значит, она готова зайти настолько далеко, насколько потребуется. Что изменилось? Хасилы не дали ей возможность спросить? Или отравление оказалось слишком сильным? А может...

— Кто он?

— Полагаю, вы спрашиваете о том, кто собирается заключить с девушкой обет, – понял тамали. – Это аделье Лейер, йер.

Владелец Дома перепутья. Тот, кто за спиной Ардали называл ее прекрасным красным карпом. Лигелий улыбнулся, мысленно обещая мужчине скорый конец пути.

Конечно, этот талларец должен был возникнуть снова. Хватило недолгого пребывания в Доме перепутья, чтобы заметить интерес Лейера к девушке.