Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 40 – Кристина Юраш

И сейчас было то же самое. Только ставки были выше. Пусть даже учебная победа над наследным принцем способна была стать семейным преданием и поводом для безмерной гордости рода Вальморов.

Значит, сейчас я увижу, как один аристократ будет пытаться впечатлить другого, меряясь силой и статусом, а расплачиваться за это амбициозное шоу придется какому-нибудь несчастному парню за спиной Ардена и мне.

— Арден? — проскользнул чей-то испуганный шепот справа. — Он же лучший на боевом. В прошлом месяце он…

— Знаю, — перебил его другой голос, низкий и хриплый. — Его отец командует западным легионом. Вальмор с клинком в руках с тех пор, как научился ходить.

Если Арден и правда был гордостью факультета, то расплачиваться за эту славу предстояло не только ему.

Я перевела взгляд на фамильяра герцога. Это был крепкий, широкоплечий парень с коротко стриженными темными волосами и тяжелой, волевой челюстью.

И сейчас его плечи были напряжены до предела, а взгляд прикован к полу. Он боялся. Даже сильные ломались под давлением этой связи, просто некоторые умели прятать трещины до самого конца.

— Ваше высочество, — преподаватель, массивный мужчина с шрамом, перечеркивающим бровь, шагнул в центр площадки. — До первого серьезного повреждения или признания поражения.

— Разумеется, — отозвался Виерис.

Его голос прозвучал так буднично, будто он соглашался на чашку утреннего кофе, а не на поединок, который мог искалечить чью-то жизнь.

Слуга бесшумно материализовался рядом, протягивая меч. Я невольно задержала дыхание. Оружие не выглядело угрожающе-грубым. Напротив, оно было пугающе изящным: узкое, гибкое лезвие, холодно мерцающее под светом магических сфер, черная рукоять, инкрустированная тусклым серебром. Гарда напоминала раскрытые крылья хищной птицы.

Виерис принял клинок с такой бережностью, с какой коллекционер берет в руки бесценную вазу.

Он медленно провел большим пальцем по гарде, проверяя баланс, чуть наклонил лезвие, ловя на стали блики. Затем в его руках появился белоснежный, накрахмаленный платок. Принц неторопливо, с маниакальной тщательностью протер металл. До звона чистый. Без единой пылинки. Без единого отпечатка.

Я смотрела на него, и внутри все смешалось в тошнотворный коктейль из ужаса, бессильной злости и какой-то липкой, гипнотической завороженности.

Он был слишком красив для грязной драки. Слишком спокоен. С таким лицом подходят к холсту, чтобы найти досадную асимметрию в мазке художника. Так поправляют криво висящую картину.

Арден, напротив, сорвал свой меч со стойки с громким, вызывающим лязгом. Широкое лезвие рассекло воздух. Герцог самодовольно усмехнулся, крутанул оружие в запястье, и в ответ из задних рядов донеслись восторженные вздохи нескольких девиц. Он слышал их. И его улыбка стала еще шире, еще наглее.

— Постарайся не повалить его слишком быстро, Вальмор! — крикнул кто-то, и зал взорвался коротким, нервным смешком.

Глава 40

В этот момент у меня в груди что-то неприятно дернулось. Холодное, склизкое предчувствие, похожее на прикосновение мокрой лягушки к позвоночнику.

— Ну что ж, ваше высочество, — заметил Вальмор. — Я предлагаю вам сражаться не на интерес.

— О-о-о! — прокатилось по залу. Дисциплина в Академии касалась в основном фамильяров, редко распространяясь на аристократов. Им делали послабления во многих вещах. В опозданиях на пары, в смене живого фамильяра, но не чаще раза в год, или в ставках. Ставки они очень любили. Иногда со стороны казалось, что им деньги родительские некуда девать. Академия вынуждена была закрывать на это глаза.