Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 55 – Кристина Юраш

Пусть сам разбирается со своими противоречиями.

Я повернулась обратно к кровати, намереваясь просто лечь и забыться сном.

И тут взгляд зацепился за чемодан.

Точнее, за его нижний, потертый замок.

Я вспомнила.

Тетрадь.

Та самая тетрадь. В фальшивом ящике стола. Я же так и не прочитала ее. Наверняка там есть что-то, оставшееся от прежней хозяйки комнаты или от одной из безымянных фамильярок, чьи имена стерлись из памяти Академии.

Но после сегодняшнего…

После помады на лице Ардена.

После тринадцати шрамов на его руке.

После его фразы о том, что в жизни одной ошибки достаточно.

После того, как в моей голове на миг прозвучало чужое, рваное, полное ужаса: «не успею… а если ранят?..»

Неужели шрамы связаны с ними?

Мне вдруг отчаянно, до физической боли захотелось понять принца.

Не простить. Не оправдать.

Понять.

Кто ты вообще такой, Виерис Баллард?

Я опустилась на колени перед столом. Пальцы все еще дрожали, когда я осторожно открывала потайной ящик.

Панель поддалась не сразу. Я дернула сильнее, забыв об осторожности.

В пыли показался выцветший уголок той таинственной тетрадки.

Я задержала дыхание. И медленно, словно извлекая что-то радиоактивное, вытащила тетрадь.

Я поднесла тетрадь ближе к свету настольной лампы.

И открыла ее на первой попавшейся странице, читая первые строки.

У меня похолодели пальцы, и тетрадь едва не выскользнула из рук.

«Кажется, я влюбилась в принца…» — прочитала я вслух, и этот шепот прозвучал в звенящей тишине комнаты как кощунство.

Я перевернула страницу. Бумага тихо прошелестела, а мне показалось, что я прикоснулась к чему-то запретному. К чужой душе.

Почерк оставался таким же аккуратным, выверенным до миллиметра, но в некоторых местах линии становились жирнее и темнее. Словно автор вжимала перо в бумагу с таким отчаянным усилием, будто пыталась продавить собственные мысли насквозь и оставить на свете хоть какой-то след.

Глава 57

«Сегодня я снова выставила себя дурой. Наверное, если бы кто-нибудь когда-нибудь прочитал этот дневник, он бы решил, что я безнадежна.

Впрочем, если кто-то его читает, значит, меня уже нет. А мертвым можно не стыдиться.

Сегодня я снова пыталась заговорить с его высочеством.

Ничего особенного. Просто хотела пожелать доброго утра.

Я репетировала эту фразу минут десять. Представляла, как спокойно скажу ее. Как улыбнусь. Как он ответит.

В итоге я уронила учебники прямо ему под ноги.

А потом наступила на собственную юбку».

Я невольно фыркнула. Звук вышел коротким, сухим, лишенным веселья.

По крайней мере, в этом мы были похожи. Эта нелепая, неуклюжая попытка пробиться сквозь его ледяную броню казалась мне до боли знакомой. Я тоже когда-то роняла вещи, заикалась и краснела, сталкиваясь с ним в коридорах, еще до того, как моя жизнь превратилась в этот кошмар.

«Он помог собрать книги.

Вежливо.

Безупречно вежливо.

Так вежливо, что мне захотелось умереть.

Потому что именно так разговаривают с людьми, которые ничего для тебя не значат. С мебелью. С вещами.

Я бы предпочла, чтобы он хотя бы раздражался. Чтобы повысил голос.

Но нет. Его высочество одинаково учтив с преподавателями, ректорами, слугами и надоедливыми фамильярами.

Иногда мне кажется, что он построил вокруг себя невидимую стену. И никого не подпускает ближе.