Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 58 – Кристина Юраш

Улыбка медленно, неумолимо исчезла с моего лица. Холод в желудке сменился тяжелой, свинцовой пустотой.

«На всякий случай напишу. Если ты читаешь это, значит, меня уже нет».

Я замерла. Впервые за все время мне показалось, что эти буквы написаны не для абстрактной следующей жертвы. Что она смотрит прямо на меня сквозь толщу времени, сквозь мертвую кожу и выцветшие чернила.

«У меня есть одна просьба.

Всего одна».

Я перевернула страницу. На следующем, последнем листе была всего одна запись. Короткая. Финальная.

«Если сможешь…

Отдай этот дневник его высочеству.

Пусть хотя бы после моей смерти он узнает, что на свете был человек, который любил его больше собственной жизни».

Я долго смотрела на последнюю строчку. Очень долго. Пока буквы не начали расплываться в моих собственных, внезапно предательски увлажнившихся глазах.

Потом я медленно, с какой-то странной, почти ритуальной бережностью, закрыла тетрадь.

Тихий хлопок обложки прозвучал как приговор. И впервые за все время, с тех пор как я нашла эту тайную заначку, мне стало по-настоящему, до физической боли жаль девушку, которой принадлежал этот дневник. И жаль того монстра, которому она хотела его отдать.

Я еще несколько секунд сидела совершенно неподвижно, не в силах пошевелиться.

Тетрадь лежала у меня на коленях.

Закрытая.

Тихая.

Мертвая. Как и ее хозяйка. Я даже не знала ее имени. Может, это таинственная девушка, оставившая инициалы в шкафу? Или кто-то другой? Как давно это случилось? Может, она была первой, или где-то в середине?

Я еще раз пролистала тетрадь в поисках подсказки, но ничего не нашла.

За окном барабанил дождь. Капли бились о холодное стекло с тупым, назойливым упрямством существа, которое заранее знает: его все равно никто не впустит в теплую комнату.

Я провела подушечками пальцев по потертой синей обложке, чувствуя шероховатость выцветшей, когда-то дорогой кожи.

— Дура, — прошептала я.

Голос прозвучал хрипло, разбивая давящую тишину комнаты. Я не знала, к кому именно обращаюсь. К себе? К ней, безымянной тени, оставившей эти строки? Или ко всем нам сразу, выстроенным в эту жуткую, бесконечную очередь на убой.

Глава 61

Любить Виериса Балларда было примерно так же разумно, как обнимать оголенный провод под напряжением. Результат всегда предсказуем: обугленная плоть, пепел и звенящая пустота на месте сердца.

Я снова приоткрыла последнюю страницу. Буквы плясали перед глазами, но смысл врезался в память намертво:

«Пусть хотя бы после моей смерти он узнает, что на свете был человек, который любил его больше собственной жизни».

Глупая.

Глупая, наивная, обреченная девчонка.

Я зажмурилась, чувствуя, как по щеке скатывается предательская горячая капля. И почему-то в этот момент мне вдруг стало по-настоящему страшно. Не за нее. За себя. Потому что между строк этого исповедального текста я разглядела не просто чужую трагедию. Я увидела предупреждение. И мне это совсем, до тошноты, не понравилось.

Я осторожно, почти благоговейно погладила обложку большим пальцем.

— Ладно, — тихо произнесла я.

Слова прозвучали не как обещание, а как нерушимая клятва, высеченная на камне.

Значит, нужно отдать тетрадь принцу.

Хорошо. А если он не захочет читать? Если с брезгливой гримасой швырнет в камин, сделав вид, что ему совершенно неинтересно, что там о нем писала бывший фамильяр?