Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 73 – Кристина Юраш

Он положил на кафедру толстую книгу в кожаном переплете и обвел аудиторию взглядом. Взглядом мясника, оценивающего качество мяса.

— Основы служения фамильяра, — произнес он. Голос был тихим, но в тишине аудитории прозвучал как скрежет.

По классу прокатился дружный, обреченный вздох. Кто-то расслабил плечи. Кто-то опустил голову.

Глава 76

Я принялась разглядывать окно. Узкое, высокое, с трещиной на стекле, идущей зигзагом. Так я успокаивалась. Рисовала линии трещины в тетрадке, представляя, как свет преломляется в них.

— Сегодня мы начинаем изучение третьего раздела Кодекса преданности, — продолжил Ронн, не открывая книги. Он знал ее наизусть. Каждую букву. Каждую запятую. — Для начала напомню вам историю. Первым фамильяром официально считается Рупер Габсбарг. Ученик магистра Валериуса Крона.

Имя магистра прозвучало с почтением, которого не было в голосе, когда он говорил о нас.

— Когда залы Магического Совета были осаждены мятежниками, магистр понял, что это его последний бой. Он был стар. Его резерв истощен. И тогда вышел Рупер Габсбарг. Юный ученик. Он предложил провести запретный ритуал связи, чтобы магистр не получил ни одной раны. Рупер добровольно решил умереть за него, приняв всю боль, все увечья и саму смерть на себя. Он тогда сказал, что его смерть ничего не решит. А вот смерть магистра изменит историю магии. Поэтому магистр должен жить.

Ронн сделал паузу. Его глаза сузились.

— Это был первый в истории ритуал фамильярства. Магистр выстоял. Он сумел наказать мятежников по заслугам. Правда, часть магического отката досталась и ему. Но Рупер Габсбарг погиб. Его тело не выдержало нагрузки. Его никчемная жизнь хоть немного послужила магии.

Я вспомнила ту картину, которую видел Виерис в коридоре. Умирающий чародей, лежащий так, будто ему скучно. Теперь я понимала почему. Он не выглядел умирающим именно потому, что за него, где-то в другом месте, в агонии корчился другой человек.

— Записывайте, — бросил Ронн.

По классу заскрипели перья. Звук был похож на скрежет костей.

— Главная обязанность фамильяра — обеспечение безопасности хозяина.

Я механически вывела строчку на бумаге. Почерк был ровным, аккуратным. Чужим. И снова принялась за окно, сделав несколько штрихов, изображая искажение света в трещине.

— Жизнь хозяина имеет абсолютный приоритет.

Еще одна строчка.

— Магический резерв фамильяра принадлежит хозяину безраздельно.

По аудитории прокатился шелест. Кто-то тяжело вздохнул. Кто-то опустил глаза, пряча взгляд в парте. Но никто не возразил. Словно это было так же естественно и неизбежно, как смена времен года.

— Если возникает необходимость выбора между жизнью хозяина и жизнью фамильяра…

Магистр Ронн сделал паузу. Долгую. Тягучую. Он наслаждался моментом.

— Выбор должен быть очевиден.

Я почувствовала, как перо остановилось. Чернильное пятно расплылось на бумаге, превращаясь в маленькую черную кляксу.

Перед глазами вспыхнула ритуальная комната. Холодный камень. Молния ректора. Боль, разрывающая грудь. И фиалковые глаза Виериса, смотрящие сверху вниз с ледяным спокойствием.

— Почему вы так решили?

Глава 77

Слова вырвались раньше, чем я успела их остановить. Они повисли в воздухе, острые и опасные, как осколок стекла.

Тишина накрыла аудиторию мгновенно. Плотная, звенящая. Даже скрип перьев прекратился.