Книга Академия Боли. Я умру вместо принца, страница 74 – Кристина Юраш

Магистр медленно поднял голову. Его лысый череп блеснул.

— Потому что это правда. Что стоит жизнь какого-то крестьянина против жизни талантливого мага, который способен принести пользу всему человечеству?

Несколько студентов рядом со мной инстинктивно отодвинулись, словно я была заразной.

Я смотрела прямо на него. Страх был где-то далеко, заглушенный глухой, нарастающей яростью.

— А если фамильяр талантливее хозяина? — спросила я. Голос звучал спокойно, слишком спокойно для ситуации.

Ответ прозвучал буднично. Будто мы обсуждали стоимость учебников или погоду.

— Это ложь! — отрезал Ронн. Его губы дрогнули в презрительной усмешке. — Фамильяр не может быть талантливей хозяина! Никогда!

По залу пронесся одобрительный шепот среди тех, кто боялся сказать это вслух. Многие знали прекрасно, что их господа берут начало от какого-то живучего крестьянина или бастарда, сумевшего выжить. Но признавать это было опасно.

— Разве некоторые выпускники Академии, которые были фамильярами, не занимают высокие должности? Они этого добились благодаря таланту. Им не помогали родственники, связи. Только талант. — спросила я, и в моем голосе прозвучала сталь.

— Даже сравнивая жизнь талантливого, как вы говорите, фамильяра и жизнь хозяина, то хозяин всегда в приоритете, — холодно произнес магистр. Похоже, я начинала его раздражать. Его пальцы побелели, сжимая край кафедры.

Я хотела сказать ему про ректора, но передумала. Сомневаюсь, что ему это понравится. — А вы не задумывались о том, скольких великих магов лишилась Империя только потому, что они погибли, будучи вынуждены защищать своих хозяев? Сколько бы открытий они бы смогли сделать, если бы остались живы? На том же примере Рупера Габсбарга. Ему было двадцать три года, когда он погиб. А магистру Крону уже почти триста лет. Быть может, Рупер Габсбарг смог бы достичь не меньших высот, если бы сумел прожить долгую жизнь? Я ничуть не умаляю подвиг Рупера. Рупер погиб ради величайшего мага эпохи. Но почему вы так уверены, что со временем величайшим не стал бы сам Рупер?

В аудитории стало так тихо, что я услышала, как за окном барабанит дождь. Капля за каплей. Монотонно. Беспощадно.

Магистр медленно закрыл книгу. Очень медленно. Очень нехорошо. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

— Назовите свое имя.

— Лиада Торос.

Несколько человек рядом со мной вздрогнули. Рыжеволосая девушка замерла, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Магистр усмехнулся. И вот тогда я поняла.

Он знает.

Знает, кто я. Не просто фамильярка. А дочь того самого Тороса.

— Ах да, — протянул он, и в его голосе появилось что-то сладковатое, тошнотворное. — Дочь того самого Тороса. Предателя. Бунтовщика.

Вот оно.

Поэтому.

— Теперь многое становится понятно, — продолжил Ронн, делая шаг вперед. — Например, ваше странное, дерзкое отношение к основам службы. Ваш отец пытался защитить фамильяров. Он поднял мятеж, утверждая, что они имеют права. Что они люди.

По аудитории прокатился нервный смешок. Значит, мой отец пытался защитить фамильяров? Их права? Какая ирония. Он даже не знал, что теперь его дочь, а точнее, душа в теле его дочери, сама стала тем, против чего он боролся. Вот почему меня определили в Академию. У судьбы просто невероятное, черное чувство юмора.