Книга Жена дракона. Ты не поверил мне дважды!, страница 102 – Кристина Юраш

— Нет.

Одно короткое слово. И всё. Комната словно вспыхнула от напряжения. Я отступила на шаг. Марта это заметила. Конечно, заметила. Она была хищником, почуявшим кровь.

— Нет? — голос Марты поднялся, вибрируя от возмущения. — Вы смеете говорить мне «нет»?

— Смею.

— Да кто вы такая?!

Я молчала. Потому что если бы ответила правду, все стало бы только хуже, превратившись в фарс, который она и так уже разыгрывала в своей голове.

Марта шагнула вперед, нарушая все границы приличия.

— Быстро сюда! Иначе я сдам вас страже! Воровать у герцога! Тебя, грязную сумасшедшую оборванку, приняли в благородный дом. И вот как ты отплатила!

— Руки убери! — приказала я.

Марта отдернула ладонь так резко, словно обожглась.

На одно короткое мгновение ее глаза стали круглыми.

Потому что именно так госпожа Эрисалия разговаривала с прислугой, когда по-настоящему сердилась.

— Харджес! — крикнула она так резко, что я вздрогнула, а эхо заметалось по высоким потолкам. — Харджес! Все сюда! У нас воровка!

— Марта, не устраивайте сцену, — попыталась я остановить ее, но было поздно.

— Сцену? — Она развернулась ко мне, и ее глаза сверкнули фанатичным огнем. — Это вы устроили сцену в доме, который еще не оправился от смерти хозяйки! Вы воруете ее вещи! С ее стола! Или что? Если она умерла, то можно воровать!

Я попыталась обойти ее, направившись к двери. Она встала передо мной, преграждая путь своим тщедушным, но упрямым телом.

— Пропустите меня.

— После того как вы покажете, что спрятали.

— Я сказала, что покажу герцогу.

— Его сиятельству? — Марта рассмеялась коротко, зло, без капли веселья. — Вы думаете, что можете бегать к нему с каждой своей выдумкой? Что можете снова и снова терзать его, пока он не поверит в вашу жалкую душевную болезнь?

— Это не болезнь.

— Замолчите!

На этот раз она закричала по-настоящему, срывая голос. И почти сразу в коридоре послышались шаги. Быстрые. Старческие, но твердые, отбивающие ритм по паркету.

Харджес появился на пороге, опираясь рукой о косяк, словно эта дверь была единственной опорой, удерживающей его на ногах.

— Что здесь происходит?

Я стояла посреди кабинета, чувствуя, как лист в кармане моего грубого серого платья жжет бедро. Не бумага. Не чернила. Моя жизнь. Мое имя. Мой последний, отчаянный шанс доказать, что я не сошла с ума, а просто вернулась слишком странным путем.

Харджес не смог скрыть напряжения в плечах.

Его взгляд скользнул по мне, затем по столу, где лежала открытая чернильница, и наконец остановился на Марте.

Старшая горничная дрожала от возмущения, ее лицо было багровым, а пальцы впивались в ткань передника так, будто она хотела задушить невидимого врага.

— Господин Харджес! — голос Марты ударил по тишине. — Эта… эта девка рылась в личных вещах покойной герцогини!

Слово «девка» ударило больнее, чем я ожидала. Оно сбросило меня с пьедестала памяти обратно в грязь Нижнего города. Но слово «покойной» ранило глубже. Оно напоминало о могильной плите, о холодном мраморе склепа, о том, что для мира Эрисалия Гарзар перестала существовать три дня назад.

Я стиснула кулаки, пряча руки в карманы, чтобы не выдать дрожи.

— Я ничего не украла, — произнесла я. Голос звучал хрипло, но твердо. Слишком твердо для простой прачки. Слишком уверенно для сумасшедшей.